Книга Повелительница Рун, страница 15 – Торстен Финк

— Пергамент с руной?

— Может быть. Я вытащил его, потому что хотел проверить, что в мешке, но там были лишь опилки от рогов и копыт, и ещё камень, и солома, и всякие мелочи, и, и… в общем, записка загорелась.

— Руна сгорела?!

Барен кивнул. Он был бледен как смерть.

— Если дядюшка узнает, он меня убьёт.

— Я ничего ему не скажу, – медленно проговорила Айрин.

— Я тоже, но если скот заболеет …

— Может, обойдётся, зима ведь почти прошла. А через два-три месяца придёт мастер Маберик, и мы попросим его сделать новую защиту.

— В Хайниме чума погубила коз и овец, а потом перешла на людей. А в Оксрайне коровы и быки дохли как мухи, а потом умерло несколько батраков и крестьян. Это недалеко от нас. А Эльхен говорит, что чума и эпидемия на службе у повелителя ведьм, они рыщут зимой по стране, сметая стада, у которых нет защиты.

Айрин тоже слышала о несчастьях, постигших другие деревни в долине.

— Не думаю, что повелителя ведьм сильно заботит наш хлев, – нерешительно сказала она.

— Но он кормится горем и нуждой, это каждый знает! Спроси хотя бы Эльхен.

— Она наполовину сумасшедшая и занимается разве что светильниками в храме, потому что Аба Брон не хочет марать руки. Что она понимает в таких вещах? – возразила Айрин, не слишком уверенная в своих словах. – Что ты вообще собирался сделать? Хотел украсть монеты?

— Нет, конечно же нет! Я лишь хотел посмотреть, вправду ли они там есть…

— Дурачина! Если бы там были деньги, дядюшка бы давно их проиграл.

Она вздохнула. Неладное обнаружится не позже того дня, когда мастер рун снова появится в деревне. А дядюшка не из тех, кто спокойно к этому отнесётся.

— Нам нужно её заменить.

— Руну?

— А что ещё? Мы сделаем новую записку, напишем на ней руну и положим обратно в мешок. Может быть, старый Маберик вовсе не заметит, что что-то не так.

— Но как… – начал было Барен, но Айрин перебила его:

— Проберись в комнату, где дядюшка ведёт счета. Нам нужны пергамент, чернила и перо.

— Но ты ведь не умеешь писать!

— Я не собираюсь писать письмо, мне нужно только заменить руну. Я уже видела несколько, это не должно быть трудно.

— Но только мастер рун…

— Ты будешь спорить дальше или что-то сделаешь, Барен Сын Ворона? Скорее собирайся, мы должны закончить, прежде чем пропоёт петух. Скоро рассвет.

Барен посмотрел на неё, в его взгляде читалось не только удивление, но и сомнение. Наконец он ушёл, и она осталась в темноте одна. Что она задумала? Подделать руну? Это было, конечно, запрещено, наверняка даже опасно, но не так опасно, как если дядюшка узнает, что натворил её брат. Она потёрла замёрзшие пальцы и попыталась вызвать в памяти руны, которые были в храме. Как-то она спросила Эльхен, что они означают, но старуха в ответ лишь шепнула, что об этом могут знать только жрецы. Спросить Абу Брона сейчас нельзя – нет времени. Да и вряд ли он ей поможет – жрец был во власти богов и священных обрядов, но не слишком-то отзывчив. И к тому же не умел держать язык за зубами.

Вскоре Барен вернулся. Он принёс перья, чернила и несколько листов пергамента.

— На случай, если у тебя не получится с первого раза, – объяснил он.

— Твоя первая здравая мысль за сегодня, – проворчала Айрин.

Она поискала ровную балку и разгладила пергамент. Иногда она видела дядюшку за работой, когда он вёл счета. Он не прогонял её и считал даже полезным, если его разносчицы научатся считать. Буквы Гренер Стаак писал с трудом: он полагал, что они совершенно не нужны прислуге. Но то буквы, а руны – нечто совершенно иное. Они древние, загадочные, магические. Быть может, они принесут несчастье, если неумело их использовать.