Книга Жуткая история. Кот, страница 205 – Ксения Горькая

Он усмехнулся и хлестко отбил:

— Мог не существовать.

Хёну понурил голову и уставился на свои руки, лежащие на коленях. Он понимал Лэвена слишком хорошо, потому что у него самого были такие же мысли. И по сей день они ненавязчиво прокручивались где-то на задворках сознания.

— Это несправедливо.

— А кто обещал, что судьба будет к тебе справедлива, ха?

Какое-то время они ехали молча.

— Что насчет тебя, ты поглощал чью-то душу? Спрашиваю, потому что твои вопросы не могут не наводить на определенные мысли, – Лэвен, кажется, немного успокоился, по крайней мере, его тон смягчился.

— Да, – Хёну сам не понял, почему вдруг решил это рассказать. Может быть, чувствовал в нем какое-то родство.

— Вот как, – он нахмурился. – Убил?

— Да, – Хёну отвернулся к окну.

— Об этом кто-то знает?

Он смотрел на пролетающие мимо темно-зеленые деревья. Стоит ли рассказывать? Не сдаст же Лэвен его Тэхо, в самом деле.

— Да, Кай. Потому, что это был он.

Лэвен молчал очень долго, а потом все же озадаченно произнес:

— Ничего не понимаю.

— Я забрал всю энергию Кая, и он умер. А где-то через минуту я вернул его душу на место.

— И он что, очнулся? – казалось, Лэвен был крайне озадачен.

— Да, очнулся, через какое-то время. Почему ты так удивлен?

— Ха, да потому что душа – это не батарейка, которую можно просто так вынимать и ставить на место. Не представляю, как тебе это удалось.

— Если бы я знал.

В машине на несколько минут опять повисла тягучая тишина. Они петляли по окраине города. Хёну только сейчас задумался о том, что эта тхэджагви вполне может потребовать с него плату за услуги, а у него нет ничего, что он мог бы предложить. Молодец, отлично подготовился. Ну что же, остается слабая надежда, что у него получится как-нибудь договориться.

Тишину в очередной раз нарушил Лэвен:

— Правильно ли я понял, что Рюк тебе позволяет использовать на него внушение?

— Это происходило несколько раз. Иногда случайно. Он не то чтобы позволяет, просто обычно не сопротивляется.

Лэвен фыркнул.

— Чего? – Хёну повернулся к нему.

— Он не может тебе сопротивляться.

— Почему?

— Полагаю, потому, что любит тебя. Он не может думать о ком-то другом, чтобы отвлечься от твоего воздействия.

Хёну подвис. Он никогда не думал об этом вот так, но это звучит чертовски логично.

— Откуда ты знаешь, что он ко мне чувствует?

— Я не знаю. Просто предположил. Я же не слепой.

Они подъехали к узенькому двухэтажному и довольно запущенному домику. Лэвен припарковался у обочины.

— Ну что, мне пойти с тобой?

Пожалуй, к такой степени откровенности между ними Хёну готов не был.

— Нет, пожалуйста, подожди меня тут. Я надеюсь, это не долго.

— Да уж куда я денусь. Не брошу же тебя здесь. А ты уверен, что там безопасно? Не хочу, чтобы Рюк меня потом выпотрошил, если с тобой вдруг что-то случится.

— Думаю, все будет в порядке, спасибо, – он глубоко вздохнул и вышел из машины.

Дом, как и соседние с обеих сторон, был в плачевном состоянии – из красного, местами обкрошившегося, замшелого кирпича, на первом этаже покрытого облупившейся грязно-бежевой штукатуркой. Окна выглядели так, словно их никогда не мыли, а на втором этаже и подавно были заклеены пожелтевшими газетами. Возле входа, рядом с плешивым придверным ковриком, стояли потрескавшиеся горшки со сгнившими растениями и бычками от сигарет. Выцветшая коричневая дверь из рассохшейся древесины тоже выглядела крайне непрезентабельно, а дверной звонок был разворочен и болтался на оголенном медном проводе. Хёну на секунду оглянулся на сверкающую, без единой царапинки, машину – да уж, контраст зверский.