Книга Жуткая история. Кот, страница 148 – Ксения Горькая

Этот день был особенным для него – Хёну чувствовал это очень явственно. Мягкое утреннее солнышко бесшумно вползло в комнату, поглаживая спящего по скулам и послушным черным волосам, разметавшимся по лбу. Син наблюдал, как полоска света медленно опускалась вниз по его лицу; когда лучи невесомо коснулись ярких губ, со двора послышался протяжный крик петуха.

Кай заворочался и, щурясь, открыл глаза, сразу же встречаясь взглядом с Сином.

— О. Доброе утро! – он ласково чмокнул его в нос и прижал к себе.

– Доброе. Любовь моя.

Кот мурчал, прикрывая глаза.

Парень поднялся с пола, разминая спину, и вышел из дома к бочке с прохладной колодезной водой. Он несколько раз зачерпнул ладонями и умылся, едва слышно шипя и покрываясь гусиной кожей – бочка еще не успела нагреться. Потом он сладко и с чувством потянулся, подняв лицо к солнцу, зажмурив глаза и вытянув руки в стороны. Син наблюдал за ним с восхищением.

– Мне нужно уйти. Хозяин. Но я вернусь.

Кот несколько раз негромко мяукнул.

— Что, небось проголодался? Сейчас я что-нибудь приготовлю, – Кай ласково улыбнулся и скрылся в доме.

– Прости. Так нужно.

Син напоследок посмотрел в темную глубину дверного проема и рванул через забор, сразу же скрываясь в высокой траве. Он несся вперед, не оглядываясь. Острая трава хлестала по мордочке, а за спиной постепенно утихал встревоженный голос Кая, зовущий его по имени.

– По-другому никак.

Шерсть и лапы стали мокрыми из-за утренней росы, он бежал и жалобно мяукал, почти плакал.

– Прости.

Син бежал довольно долго – поле было очень широким. В конце концов трава расступилась, открыв перед ним умиротворяющий вид на пойму неспешной реки. Он нашел глазами крохотную мельницу у самой воды и торопливо направился к ней. Он двигался так уверенно, что Хёну понял: он здесь явно не впервые. Возможно, он следил за Каем или за тем человеком. Или нашел его дом по запаху, кто знает.

Приближаясь ко двору, он стал более осторожным – двигался у границы поля, оставаясь в тени высокой густой травы. Вокруг дома был неряшливый невысокий забор из булыжников и глины, у самой реки стояла мельница: неспешная вода с приятным журчанием крутила большое деревянное колесо. На мельнице, спиной к ним, какой-то человек засыпал зерно из холщового мешка в жернова. Син подошел чуть ближе и затаился возле небольшой прорехи в заборе, наблюдая за ним.

Человек высыпал все из мешка, бросил его на усыпанную соломой землю и отряхнул руки о штаны, шумно выдохнув. Когда он повернулся и вышел на свет, Хёну вздрогнул.

У него не было лица. Его голова была абсолютно гладкой, как яйцо. Никаких черт, волос и ушей – не было. Выглядело это, откровенно говоря, довольно стремно.

Вряд ли был хоть какой-то шанс, что Син не помнил его лица, скорее – он намеренно хотел его забыть. Все кусочки этого сна были дотошно восстановлены из его памяти, но этот человек был словно затерт. Возможно, он ненавидел его настолько сильно, что предпочел уничтожить все детали, которые помнил о нем?

Хёну снова почувствовал, как в Сине закипает злость.

Человек без лица глиняной пиалой зачерпнул из бочки воды, выпил, глядя на мельничное колесо, и вразвалку пошел к поленнице. Там он набрал охапку дров, после чего скрылся в доме.

И тут стало ясно – все произойдет прямо сейчас. Из ненависти Сина как будто разгоралось пламя – его сердце становилось все тяжелее и горячее, глаза тоже жгло, он дышал загнанно, но все равно не сводил взгляда с дома. Пламя в груди сворачивалось и сжималось, становясь все плотнее, и вдруг взорвалось.