Книга Жуткая история. Кот, страница 130 – Ксения Горькая

— Ну так… Он вроде ничего, – она неопределенно пожала плечами, немного смутившись.

— Тогда, я думаю, ты можешь честно ему объяснить, что тусовки не для тебя, но вы вполне можете общаться наедине. Вам же не обязательно находиться вместе постоянно. Может быть, тебе когда-нибудь самой захочется познакомиться с его друзьями, а если нет – ничего страшного. Он не станет тебя заставлять, если он не придурок, – Хёну качал носком кроссовка из стороны в сторону, пока рассуждал.

Ван покачала головой, соглашаясь:

— Да, наверное. Это не будет слишком грубо – сказать, что меня не особенно интересуют его друзья?

— Сдается мне, его должно больше волновать то, интересует ли тебя он сам, а не его друзья, – Хёну приподнял брови.

Она звонко рассмеялась.

— Передай ему, что, если он будет тебя обижать, ребята из Круга с ним разберутся, – он сделал строгое выражение лица, и Ван снова прыснула от смеха.

— Он знает. Да на самом деле он нормальный, даже Тхэбэку вроде нравится, – Тхэбэк что-то заворчал на своем собачьем языке. – Да-да, конечно, подхалим, – она ответила Тхэбэку, а потом смеясь повернулась к Хёну. – Он сказал, что ты лучше.

Хёну с улыбкой склонил голову в почтительной благодарности, глядя на Тхэбэка. Пес радостно завилял хвостом.

— Кстати, о ребятах из Круга. Как у вас с Рюком-оппой? – ее губы растянулись в хитрющей улыбке. – Все в порядке?

Хёну задумчиво смотрел на цветок. У них с Каем? Да черт его знает. Он вообще не уверен, что к их отношениям применимы какие-то понятия о нормальности.

— Помнишь, ты как-то говорила, что Кай, как холодное оружие, – исполнительное и безжалостное, вот это все? – он приподнял брови в ожидании ответа.

— Ну да, – Ван закивала.

— Так вот, его безжалостность и бесчувственность, оказывается, имели под собой вполне конкретную основу – он не чувствовал любовь, – Хёну не был уверен, знает ли она про это в общих чертах или не слышала совсем ничего, поэтому на всякий случай рассказал.

— Да, ходили такие слухи. Но если это правда, как же тогда ты?.. – уголки ее губ поползли вниз, и она грустно посмотрела на Хёну.

— О нет, не беспокойся, что я страдаю от безответной любви. Моя сила позволяет ему чувствовать. – «Иногда даже чересчур», – он усмехнулся про себя.

— Да ладно, – она смотрела распахнутыми глазами. – Это же так… Вы подходите друг другу как две детали пазла!

О, если бы она только знала…

— Пожалуй, так. Но это еще не все. Дело в том, что с ним что-то происходит, из-за чего его личность раскалывается на две – может, из-за отсутствия эмоций, может, еще из-за чего, – он указал на цветок. – Видишь цветы? Белый – человеческая часть, красные…

— Звериная, – она закончила, зачарованно глядя на цветок. – Знаешь, в последнее время, когда он возвращался с вылазок обращенным, Тхэбэк иногда его откровенно боялся, – пес тихонько заскулил. – Да, он говорил, что Рюк-оппа иногда совсем чужой. Хотя вообще-то Тхэбэк любит всех ребят из Круга. Даже Рюка-оппу, хоть тот сам от него не в восторге – он как-то больше по кошкам.

Пес снова заворчал, и Ван успокаивающе погладила его по голове.

— Что значит «чужой»?

Она повторила вопрос Тхэбэку, и пес несколько раз неуверенно гавкнул в ответ.

— Он говорит – это значит, что иногда в нем почти не было знакомого человеческого.