Книга Жуткая история. Кот, страница 104 – Ксения Горькая

Кай развернул его к себе лицом, сразу же впиваясь в припухшие губы жадным поцелуем, приподнял за бедра и усадил на плиту, разводя в стороны его колени и вставая между. Он спустился дразнящими поцелуями на шею и грудь, куда позволял глубокий вырез этой футболки, прижимая его к себе так тесно, что невозможно стало игнорировать нарастающий жар от близости их тел. Хёну запустил руку в его волосы и резко потянул, заставляя со стоном запрокинуть голову. Пальцы торопливо расстегнули пуговицу на рубашке и скользнули под ткань, скидывая ее с одного плеча, губы тут же прижались к груди, оставляя под ключицей яркую темно-красную метку. Ладони Кая легли на бедра и двинулись вверх, к ремню на джинсах. Когда звякнула пряжка ремня, от двери раздался голос:

— Ух, ребят. Вы очень горячие.

Хёну и Кай замерли, ошарашенно глядя друг на друга. Искрившее между ними секунду назад напряжение вдруг лопнуло как мыльный пузырь. Первым в себя пришел Кай – он развернулся на звук, загораживая собой Хёну и поправляя рубашку. Тот испуганно выглянул из-за его плеча, застегивая ремень на джинсах.

У двери, облокотившись на стену, стоял взрослый парень. Судя по внешности, европеец или метис, – у него были светлые жесткие глаза и красно-каштановые кудрявые волосы, уложенные на одну сторону. Черная майка с широкими прорезями не оставляла практически ничего для воображения, наглядно демонстрируя стройное спортивное тело и молочно-белую кожу. Его лицо было андрогинным и каким-то холодно-красивым – если бы не майка, Хёну даже не взялся бы утверждать, что это парень.

— Не хотел вас прерывать – я бы с огромным удовольствием посмотрел до конца, – его тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Голос был тоже где-то посередине между мужским и женским – не слишком низкий, не слишком высокий, довольно приятный. – Уверен, мне бы понравилось, как и вам. Но, увы, – дела, дела.

Хёну увидел, как у Кая руки сжались в кулаки, и аккуратно положил ладонь ему на плечо, стараясь успокоить.

— Так что перейдем к делу. Какого черта ты тут забыл?

Хёну оторопело уставился в ответ – судя по всему, обращались именно к нему, – и указал на себя пальцем.

— Да, ты, инкуб-недоучка! Тебе что, не рассказывали, что некрасиво лезть на чужое пастбище и вести себя так бесцеремонно?

В голове начала складываться картинка. Пастбище… людей? То кисло-сладкое прикосновение, после которого все перевернулось, и все те внезапно возникшие желания в отношении Кая… Выходит, все это сделал этот парень. Хёну неуверенно пробормотал:

— Ты такой же, как я?

— Ха. Да уж умею побольше твоего, как ты мог убедиться, – он скрестил руки на груди. – А вот тебя я тут уже видел, – он кивнул в сторону Кая. – Жаль, сразу не сообразил, что ты не человек, мы бы отлично повеселились. Меня зовут Лэвен, кстати. Теперь ты знаешь, где меня найти, если вдруг… надоест возиться с ребенком, – он перевел взгляд на Хёну.

— Обойдусь… Лэвен, – Кай только казался расслабленным, Хёну чувствовал, как напряжены его плечи, будто он в любой момент готов был рвануть вперед.

Лэвен сощурился, изучая их.

— Как-то странно. Про новых наших я обычно узнаю первым, но ты… Как будто из ниоткуда появился. Что касается тебя, – он снова посмотрел на Кая, – ты бывал здесь много раз, но сегодня впервые приехал не один, да не с кем-то, а с детенышем инкуба.