Книга Утаенный меч, страница 68 – Елизавета Дворецкая

— Посмотри сюда, – с мягкой непреклонной властностью велела Апракса.

Роман повиновался против воли – ожила привычка повиноваться другому властному женскому голосу. Апракса показывала ему на ладони что-то маленькое, зеленое, цвета полежавшей в земле бронзы.

— Что это?

— Это колечко мое обручальное. Не знаю, кто его из старой могилы вынул. Твоя бабка его мне в подушку подложила – в последнюю ночь перед венчанием. Обручила меня с мертвецом, оттого ты меня и увидел мертвой.

Роман уставился на простое дешевое колечко в ее руке, такое неуместное рядом с золотыми самоцветными перстнями на пальцах. Да, оно весьма походило на вынутое из могилы. Но все прочее, что она сказала…

— И ты думал, что я мертвая, да? И смирился. Испугался ты меня, жены твоей венчанной. Были бы на мне чары – кому же их снять, как не тебе?

— Но что я мог… – прохрипел Роман, отталкивая мысль о бабкиной вине в порче как непосильную. – Правда, что ли, саблей тебя рубить? Ты этого хотела?

— Я тебя любила. Ждала, что ты меня полюбишь, как жену положено любить. В сказках за женой за тридевять земель идут, у Кащея ее отбивают. А ты… даже не пробовал. Вот оттого змий и пришел на твое место. Где не было любви человека… туда пришла любовь змия.

— Но что я могу сделать? Как этого змия теперь избыть? Оружие его не берет. Псалтирь читали – не затворили ему путь. Ты знаешь, где на него сила есть?

Апракса молчала, и в ее молчании мог быть какой угодно смысл.

— Прилетит он – выспроси, где его гибель. Я тогда… Что в силах человеческих… И если избудем змия, я тогда… – Роман рвался между неверием, страхом и надеждой, что все еще может быть хорошо. – Я…

Он и хотел, и не мог пообещать, что после змия станет ей настоящим мужем. Как Ваула, что получил свою купеческую дочь, когда младший брат с того света снес змею девять голов огненным мечом.

Но Всеволод-то живой… А княгиня Апракса теперь напитана силой змиева огня: прикоснись к ней другой мужчина – сгорит.

Апракса все молчала, будто взвешивая его слова на мысленных весах.

— Я уже спрашивала, – сказала она наконец. – И ответил змий: погибель ему будет от Георгиева плеча и Георгиева меча. Больше, сказал, никакой над их родом силы нет.

От волнения, чем кончится разговор брата с женой, у Всеволода ни к чему не лежала душа. Он посидел в палате, сходил к бабке, ушел к себе, но в итоге успокоился, сев на верхней ступеньке лестницы в Апраксин терем. Там и сидел, пока Роман не вышел. Всеволод встал, когда брат проходил мимо него, но только глянул в лицо и спросить ни о чем не решился.

Провожаемый тревожными взглядами отроков, Роман прошел к себе. Всеволод осторожно последовал за ним. Отроки смотрели на него с надеждой и делали знаки бровями: пойди, поговори. Роман не побоялся зайти к жене – статочно, мертвой полюбовнице летучего беса, – так неужели он, его к тому побуждавший, побоится зайти к собственному брату? На верхней ступеньке сеней Всеволод перекрестился, собираясь с духом.

— Ступай! – ободрил его Иванка Рябой. – Князь-то тебя не укусит, чай не змий!

— Он-то не укусит… Но… что она ему сказала? Вдруг и правда иного средства нет…

— Какого – иного?

— Ну, что, если беса того живой человек одолеть не может… а может только померший?

— Так и что? Кому жить, кому когда помирать, – это в воле божьей. Ступай.