Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 50 – Моргана Маро

Шань Ло склонился над Старейшиной, не сводя взгляда с ее мерцающих глаз, отчего его собственные казались черными и непроглядными. Некоторое время они так и стояли. Порядок и хаос. Первый светлый дух и первый темный дух.

– Юнь Цы, смеет ли этот Достопочтенный Шань кое о чем попросить?

– Я слушаю.

– Позволь мне и дальше с тобою видеться.

От удивления Юнь Цы нахмурилась, положив пальцы на грудь Шань Ло и мягко отстранив его от себя.

– Что означают твои слова?

– То и означают. Мы ведь оба старые духи, так что мне интересно узнать тебя.

– Надо же, этот Достопочтенный Шань заинтересовался старухой Юнь Цы? – не сдержала усмешки та. – Но раз ты того желаешь, разве примешь мой отказ?

– Конечно, нет.

– Тогда ты получил ответ на свой вопрос, – прошла мимо него Юнь Цы.

– Надеюсь, глава Юнь не пожалеет об этом, – раздался смешок ей в спину, – я умею быть настойчивым.

– Как и я.

* * *

Все пять осколков со стуком ударились о дно шкатулки. Захлопнув крышку, Мин Хань закрыл глаза, вслушиваясь в наступившую тишину.

— Представляешь, мы собрали целых пять, – тихо произнес он. – Если бы у нас было еще время… Думаешь, мы смогли бы собрать оставшиеся?

Тишина послужила ему ответом.

Повернувшись, Мин Хань взглянул на гроб из хрусталя, стоявший посреди просторной комнаты. В нем, облаченная в свадебный алый наряд, лежала Ян Юмэй. Ее волосы были забраны в прическу с серебряными заколками-мотыльками, а руки покоились на груди. Казалось, она ненадолго прилегла перед церемонией, и стоит Мин Ханю позвать, тут же откроет глаза и скажет:

— А-Хань, позволь своей женушке еще немного отдохнуть.

Небожитель улыбнулся, и по его щекам скатились слезы. Как же он мечтал услышать ее голос, смех, увидеть ее сияющие глаза и вновь смущаться от поддразниваний. Мечтал прижимать к себе в кровати, целовать теплую кожу, слышать страстный шепот и стоны.

Подойдя к гробу, Мин Хань опустился на колени. Взяв холодную ладонь Ян Юмэй, он прижал ее к своей щеке, к шраму, что так и не зажил и порой кровоточил.

— Я отдал свой меч из кости первого темного духа людям. Он защищал меня, пока я искал осколки твоей души, но больше я не мог держать его рядом с собой. Он напоминал мне о том, как я убил им тебя.

Закрыв глаза, Мин Хань тяжело вздохнул:

— Я никогда не перестану просить у тебя прощения, Юмэй. Пожалуйста, ненавидь меня в следующей жизни, заставь страдать, заставь жалеть о том, что я совершил. Я лишь надеюсь, что не вспомню, что сделал с тобой собственными руками.

Голос Мин Ханя дрогнул, и он до крови закусил нижнюю губу, сдерживая слезы.

— Мне нужно тебя отпустить, я знаю, но… я не могу. В Нижнем Мире от тебя не оставят ни кусочка, в Среднем – зароют в землю. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной. Больше никто не потревожит наш с тобой покой, моя жена.

В последний раз поцеловав костяшки ее пальцев, Мин Хань лег рядом. Его пальцы сжали хрупкую ладонь Хуанъянь.

Зашелестели голубые цветы: они проклевывались из хрусталя и, подобно мягкму кокону, окружали двух возлюбленных.

В последний раз взглянув на Ян Юмэй, Мин Хань через силу улыбнулся и прошептал:

— До встречи в следующей жизни, Мэймэй.

Он закрыл глаза, отрекаясь от своего бессмертия.

Весна пришла на Центральные равнины, и вскоре капель застучала по крышам. Почки на деревьях набухли и распустились, и поместье Таобай оказалось под розовым пологом персиковых цветов. Мягкий аромат пропитал теплый воздух, и те, кто раньше сторонился проклятого поместья, невольно стали останавливаться у ворот и любоваться им.