Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 77 – Наталья Шнейдер

Да, Громов предупреждал, что пришлет стекольщика, но я полагала, что платить буду сама.

Закутавшись плотнее в платок, я села за стол.

«Петр Алексеевич. Благодарю за заботу о моих окнах. Я ценю ее, однако в состоянии…»

Я зачиркала текст — на последнем движении перо сломалось. Заточив его, оторвала от листа исписанный кусок, начала на чистом заново.

«Петр Алексеевич. Благодарю за стекольщика и заботу. Мастер отказался взять у меня деньги, поэтому прошу сообщить, сколько вы ему заплатили. Мой дом остается моим домом, и содержать его как следует — моя обязанность».

Я посмотрела на Лушу. Та цокнула и развернулась ко мне хвостом. Буду считать, что это реакция на промелькнувшую было мысль послать с письмом ее. Явно ведь все понимает, зараза пушистая!

Пришлось спускаться вниз и просить девочек.

Парашка вернулась почти мгновенно.

«Милостивая государыня Дарья Захаровна…»

Я скрежетнула зубами. Выходило, что в прежнем письме я еще и нагрубила, пусть и не желая того.

«Мне следовало предусмотреть, что даже такое создание, как ваш бывший супруг, оказавшись загнано в угол, может стать опасно для вашего имущества и жизни. Ущерб возник вследствие обстоятельств, которые в большой мере я сам и создал. Примите оплату услуг стекольщика как возмещение моего собственного недосмотра».

Я перечитала записку. Еще раз, хотя прекрасно поняла все с первого раза.

Логика, на первый взгляд, безупречна. Исключительно возмещение ущерба, никакого намека на особые отношения, упаси господи.

Вот только должок продолжал копиться. Пусть даже и князь поучаствовал — однако я хорошо осознавала, благодаря кому нас с мужем развели в один день. Мое приданое и Малые Ключи — мне бы в голову не пришло потребовать их в качестве компенсации. Ветров под стражей. Теперь вот — стекольщик.

И ведь насчет ущерба Громов не совсем врал. В конце концов, не прими он ту ставку, скажи при всех, мол, проспись, ты пьян — других желающих бы не нашлось. А нашлись бы — я спустила бы их с лестницы поленом, еще и в управу бы нажаловалась.

Только этим одна ставка и исчерпывалась. А остальное?

Еще немного — и долг станет неподъемным.

Я вдавила скалку в тесто.

— Барыня, — осторожно подала голос Парашка, — вы ведь его не насквозь раскатать хотите?

Я посмотрела вниз. Тесто на этом участке расплющилось до прозрачности.

— Нет, — вздохнула я. — Не хочу.

Собрала пласт в ком и начала вымешивать заново.

Тетка опять заглянула на кухню.

— Там бабы пришли у Петра Лексеича мыть. Я покажу, что где, и пригляжу.

— Спасибо, тетушка.

Руки работали сами. Голова, разумеется, тут же занялась Громовым.

Нет уж.

Не хватало еще испортить пряники из-за того, что думаю о чем попало. Жан. Чего бы этакого принести к княжескому столу? Пряничный домик? Как вариант. Однако душа требовала купеческого размаха.

Домик будет. В морозных узорах, припорошенный снегом, как полагается. Дорого. Ну и что? Возможность утереть нос профессионалу тоже не каждый день подворачивается. А над пряничным домиком будет стоять елка. Отсадить из меренги каплевидные «лапы», подкрасив их фиалковым сиропом. В норме яичный белок немного щелочной, и фиалковый сироп как раз приобретет нужный зеленый цвет. Может немного потемнеть в печи, поэтому следует проверить на небольшой партии. А потом приклеить «лапы» на карамель к бумажному конусу. Верхушку отсадить отдельно. Игрушки — кусочки сухофруктов. Гирлянды из золотистой карамели.