Книга Серенада для железной гномки, страница 111 – Светлана Алимова

Оршоя подняла голову.

— Ты — Иштван Гринвуд из «Бесстрашной четверки». Маг из Обсидианового шпиля. И мой муж.

— Да. Теперь да. Ты предложила мне остаться с тобой и начать новую жизнь. Дала новую цель: выучить пять видов магии, чтобы удвоить свои годы жизни. Предложила получить любые заклинания в огромном количестве и осесть в месте, которое я смогу считать домом, если приму его, — Иштван поднял на нее посветлевшие глаза, — ты буквально взяла меня за руку и повела по новому пути. Это — ценность с которой никакая тысяча золотых никогда не сравнится. А уж возможность не терять тебя и наш привычный, налаженный быт… Привычка — вторая натура. Я привык, что мне есть о ком заботиться и есть та, кто бережет меня. Кто прикроет спину в бою и поболтает со мной на привале. Почистит картошку, наберет воды, приглядит за костром и с радостью съест любое приготовленное мною варево. Поделится ценными чарами и бутылями маны, отдавая не меньше, чем получит от меня. Но, главное, с тобой я не был одинок, Оршоя. Даже когда мы временно расставались, я знал, что мы вновь объединимся и продолжим совместное путешествие. Я так привык, что у меня есть верная спутница, что у нас постоянно действует это «мы, нам»… и до ужаса не хотел терять тебя. Хоть и понимал, что расставание неизбежно: наше «мы» строилось на борьбе с некромантами, а они были повержены.

Он глубоко вздохнул.

— Моя первая мысль на твое предложение брака была: «Оршоя любит меня? Вот черт! Это плохо». А вторая: «Так нам можно просто не расставаться? Так и жить вместе, просто назвавшись супругами? Отлично! Я согласен!».

Оршоя опустила голову ему на плечо.

— А почему плохо, если я люблю тебя?

— А ты любишь? — тихо спросил Иштван.

— Не знаю.

— Значит, нет. Когда любишь, это ни с чем не перепутаешь, — он вздохнул, — плохо потому что ты заслуживаешь взаимной любви. Мужчину, который будет с ума по тебе сходить. Любить, ласкать, носить на руках и орать от счастья от того, что ты рядом.

— Он больной? Зачем орать-то?

Иштван усмехнулся.

— От переполняющих чувств, которые хлещут через край. От счастья и восторга. Я вел себя так в юности. Когда-то я был безумно влюблен в одну женщину, тянулся к ней всем своим существом, постоянно был, как пьяный от любви к ней, горел огнем… а потом на месте всепоглощающего пламени осталось пепелище. Я сгорел дотла и многие годы мысль о том чтобы сойтись с кем-то настолько же близко, вызывала во мне страх. С тобой этот страх исчез: я знаю тебя, доверяю и очень привязан к тебе. Но того невероятного пламени нет. Ты говорила про зачатие ребенка — «две минуты и готово», а я раньше мог часами заниматься любовью и дурел от счастья, забывая о мире за пределами постели. Я не хочу быть плохим любовником, не хочу чтобы ты терпела меня ради детей, но разжечь в тебе это безумное пламя не могу, потому что его нет во мне. При мысли о долге и зачатии во мне все тухнет.

— Я — холодная. Тебе не хватает от меня страсти, — поняла Оршоя.

— Нет. Ты как прохладная вода в пустыне, как лед в жару, иногда мне кажется что без тебя я засохну, как коряга под палящим солнцем. Брак с тобой — это лучшее, что со мной случалось за последние десять лет, — возразил Иштван, — ты нужна мне. Я не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь, Оршоя, но я дам тебе все, что смогу. И давай начнем с исполнениятвоих желаний. Если ты не умеешь их исполнять сама, то этим займусь я. Главное, чтобы ты позволила себе быть счастливой. И мне заодно. Пока несчастна ты, буду несчастен и я. Страдать, так вместе.