Книга Сон-да-Ветер 2, страница 125 – Александра Глазкина

Князь поднимается и улыбается светло и радостно, как в лучшие времена.

— Потом мы спустим лодку. К храму ты должна отправиться одна. Там, в центре, алтарь, на который нужно будет возложить амулет, запирающий стихийную силу воздуха. Потом… я не знаю. Наверное, все успокоится. Уверен, тебе будет знак.

— Да, я видела предсказание в галерее Игниса. Подсказку.

— Тогда вперед?

Сивинд помогает мне спуститься в лодку. Вторая, пока пустая, привязана к ее борту. Вместе с нами следуют только гребцы. Дэгу, к моему невыразимому сожалению, остается на корабле, лишь кивает издалека. А вдруг я не вернусь, а мы не смогли попрощаться, как следует? Да уж, оптимистичные мысли, Селина! Но последним, кто прощается со мной, становится Дирк. Перевешивается за борт и, морщась от боли, потому что цепляется укрепленной в лубке сломанной рукой, в другой руке протягивает мне кулон, опал на простом шнурке.

— Вот, — торопится объяснить он, — тот, который я выбирал тогда в порту. По поверью, он защищает от самого разного шума. Вдруг и от «Острой Песни» убережет!

Тронутая его наивностью и желанием помочь, я благодарно принимаю амулет. И вот уже корабль растворяется в тумане, а впереди выступают смутные очертания какого-то строения. Храм и вправду находится на острове, на самой вершине белых скал. Белых не от снега, снег тает из-за близкой воды. Вокруг царит та цепенящая тишина, от которой душа наполняется тревогой, но я стискиваю кулаки и уговариваю себя держаться. Последний шаг. Лишь последний шаг.

«Белый страж» — стена тумана, сквозь которую невозможно пройти: обязательно заблудишься. Даже если уверен в направлении, даже если пробуешь привязать нить, чтобы, в крайнем случае, вернуться; даже если возьмешь с собой пса, умеющего брать след. Никто из тех, кто ушел в туман, не вернулся. «Три метели» — внезапно налетающие вихри, которые берут человека в плотное кольцо и, забавляясь, начинают швырять его друг другу, как в мячик играют. Переломы — самое мягкое последствие встречи с ветрами-шутниками. «Острая песня» в этом плане — самая безобидная, она хотя бы предупредит о своем появлении цветными всполохами в небе, и я успею натянуть на уши специальную повязку, которой снабдил меня князь. Дирку я благодарна за подарок, но в силу амулетов, изготовленных простыми людьми, верится слабо.

Что бы ни ждало меня впереди, я уверена, что справлюсь, уж слишком силен соблазн выпустить на волю белых птиц! Но пока тихо, и Сивинд помогает мне перебраться во вторую лодку, отвязывает трос и отталкивает борт ногой. Ни напутствий, ни прощальных слов — все уже сказано, а в тишине каждое слово словно обрастает льдом, искажая звучание и смысл.

Течение само несет меня вперед. Я уверена, что на подступе к заповедному месту меня обязательно поджидают порождения, но лодка скользит по седоватой воде, потом осторожно утыкается носом в прибрежные камни, а так ничего и не происходит. Я оглядываюсь, но остров надежно завешен туманным полотном, и я не знаю, как далеко остался князь. Неужели стихия изначальная до сих пор не оправилась от встречи в ущелье? Неужели не будет финального испытания?

Будет. Только не то, которого я ждала. Восхождение наверх по холодным мраморным ступеням заставляет меня замедлить ход — одно неверное движение, и я сорвусь вниз. Падение мне не страшно, но к чему лишнее промедление? И вот я, наконец, ступаю на выложенную плиткой площадку перед храмом. Только сейчас я понимаю, чего лишили себя люди, отказавшись от покровительства Сомнии. Конечно, картина завораживающая: холодные белые скалы, с которых стремительно, но беззвучно сбегают молочный, серебристый и темно-синий ручьи; храм белого мрамора с резными колоннами; переливчатое мерцание на камнях. Но за внешней сдержанной красотой кроется гораздо больше: невероятная гармония, наполняющая душу радостным волнением и ожиданием чуда. И как только я успеваю так подумать, на ступенях храма появляется черная фигура.