Книга Сон-да-Ветер, страница 81 – Александра Глазкина

Она опускается на камень, обхватывает плечи руками, и волосы ее, прекратив пляску, стекают по плечам.

— Так вот что с ним стало, — тихо говорит она, словно забыв о моем присутствии, — все напрасно…

Так проходит время. Она сидит, погрузившись в воспоминания. Я стою, не решаясь задавать вопросов. Мерно капает вода. Наконец женщина поднимается и горделиво разворачивает плечи.

— Ты видишь перед собой Акве, Смотрительницу воды! — возвещает она.

Я склоняюсь почтительно, а она продолжает:

— А теперь все же ответь, кто ты?

— Я — нареченная Аира, — наконец нахожу я нужные слова.

Она вздрагивает и шепчет:

— Я знала… знала…

И начинает вышагивать по гроту, подол длинного платья плещется и пенится вокруг нее.

— Вот расплата за мечты! А ты… ты, наверное, хочешь знать, что происходит?

Я киваю.

— Ладно, теперь уже все равно. Твой отец, Нира, был моим первым нареченным много лет назад.

Наступает мой черед вздрагивать, а Акве продолжает. Я знаю это состояние — так женщины приходят выговариваться в храм или умирающие, задыхаясь в предсмертной агонии, спешат поделиться наболевшим перед собравшимися вокруг родичами. И слушаю, слушаю жадно.

— Тогда я только осваивалась в мире. Я, как и твой муж, Нира, живу здесь свою первую, человеческую жизнь. И вот когда моя предшественница передала мне полномочия и рассказала о ритуале, я призвала жениха. Он был так молод и так красив, что мое сердце дрогнуло. Глупое женское сердце, для которого вся обретенная власть — ничто в сравнении с возможностью полюбить. И я полюбила, Нира, но не обрела счастье быть любимой. Твой отец… он не поддался моим чарам, оставался безучастным и к моей красоте, и к тем возможностям, которые я готова была ему предоставить. Я долго не желала признавать свое поражение, но во мне еще слишком жива была память о том, что там, в моем прежнем мире, меня тоже отверг мужчина… И я осерчала… О, сейчас я была бы гораздо мудрее, я просто отдала бы его в жертву, и получила бы взамен новую силу… Что? — она перехватывает мой взгляд и начинает смеяться так, что у меня холодеет сердце. — Ах, Аир еще не открыл тебе наш маленький секрет? Ты, наверное, недавно с ним и еще не успела ему наскучить? И даже не догадываешься о своей участи? Может, даже мечтаешь о любви, как мечтала я?

Сейчас она выглядит совсем безумной. Волосы вновь начали свою бешеную пляску, а глаза из зеленых становятся почти черными. Дно грота заливает водой, которая встревожено мечется от стенки к стенке, вскипает водоворотами так, что я вынуждена схватиться за выступ, чтобы не упасть. А Акве продолжает:

— Бедное глупое женское сердце… Что ж, такова наша участь! Но тогда я поступила по-другому. Я просто отправила его прочь по лунной дороге, чтобы больше не видеть равнодушия в его красивых глазах. Впрочем, нет. Не просто. Я повесила ему на шею этот камень, камень, в котором заключена память о его жизни до прибытия ко мне и о том времени, что он провел в моем царстве. Я хотела, чтобы он не просто забыл обо всем, но и мучился от этого! Страдал, не зная, что подвигло его сесть в лодку!

Вот значит как? Значит, не только по собственной воле выбирает человек путь блаженного забытья? Но так еще и Смотрители избавляются от надоевших жен и мужей? Теперь понятно, почему отец не смог обрести покоя, который обычно обретают те, кто решается пойти по лунной дороге! Акве добилась своего, но я ей никогда этого не открою, ведь именно из нее отец был так несчастен!