Книга Сон-да-Ветер, страница 74 – Александра Глазкина

Я знаю, что такое стекло, но для нашего селения оно было слишком большой роскошью. Пара искусно украшенных росписью кубков для храма да хрустальные звезды, символы прежних посланий от Аира. Здесь же, в доме Мико, прозрачными пластинами в толстых деревянных рамах забраны все окна. Обычно рамы подняты, но когда Мико уходит в Белую Башню, он велит мне крепко-накрепко запирать внешние двери и самолично проверяет, плотно ли закреплены рамы, чтобы ни единое дуновение не проникло в дом, который на несколько часов становится моим укрытием от неведомого.

Я знаю, чего Мико опасается. После случая у озера он боится, что, переродившись в стихию, вновь причинит мне вред. Я не спрашиваю, что стало причиной его порыва, расценивая случившееся как урок: двойственная сущность Смотрителя никуда не денется. И потому я всегда улыбаюсь ему на прощание, не позволяя увидеть мой страх. Не страх боли. Страх, что однажды он вернется и поймет, что ветром ему нравится быть больше, чем человеком. И что я ему стану не нужна. Я не сомневаюсь в его чувствах, но откуда мне знать, чем жертвует Смотритель ради власти над стихией? Что забирают воздушные потоки из его души?

И вот я подхожу к окну на север и смотрю, как над горами небо начинает темнеть. Из прозрачно-голубого становится синим, потом серым, потом черным с фиолетовыми прожилками. И на фоне этой тревожной тьмы закручиваются спиралями белые вихри, клубятся, рисуют причудливые узоры, переплетаются и расходятся вновь.

Это слетаются по велению Мико ветра со всех сторон света. Покорные его зову и власти, танцуют причудливый танец извечных стихий, чтобы слиться в едином порыве. Я жду. И вот, среди этих переплетений, имен которых я до сих пор не знаю, рождается нечто новое. Яркая вспышка, мощный поток, вбирающий в себя остальные вихри. Странное, завораживающее зрелище.

Какое-то время вихри сопротивляются, выбрасывая в стороны длинные шлейфы, но потом непреодолимо сворачиваются и постепенно растворяются, покорные чужой воле. На небе разливается золотисто-белое сияние. Возвращаются краски, звуки и запахи. Длинные ветви ивы вновь начинают легонько раскачиваться, как будто поглаживая окно.

Я перевожу дух. Слияние закончилось. Беда миновала. С Мико все в порядке. Он вновь подтвердил свое право называться Смотрителем. Я поднимаю рамы и с замиранием сердца поглядываю на тропу, ведущую в горы. Смотрю внимательно, чтобы увидеть, как мой муж возвращается домой…

Он возвращается все тем же, и моя тревога уходит, растворяется, уступая место невыразимой нежности. А Мико берет меня за руку и влечет за собой в дом.

— Я скучал по тебе, — говорит он, и я чувствую, как жаркая волна заливает щеки.

— Я ждала тебя, — отвечаю.

И вдруг, неудачно повернувшись, цепляю платьем маленький столик, на котором лежит непонятный мне предмет. Мико едва успевает подхватить его, я сжимаюсь от неловкости, а Мико спешит меня утешить. Под стеклом предмета ютятся непонятные письмена, черточки, цифры, стрелки.

— Что это? — я осторожно провожу рукой по гладкой поверхности.

Мико становится сзади так, что его дыхание щекочет мне шею. И кладет свою руку поверх моей. Как всегда, после его прикосновения, я чувствую, как бегут по жилкам невидимые токи, пульсирующие, горячие, живые. Мико, словно не замечая жара, разлившегося между нами, отвечает спокойно: