Книга Сон-да-Ветер, страница 58 – Александра Глазкина

Задумавшись, я не сразу понимаю, что Нира, отчаявшись словами привлечь мое внимание, уже слегка дергает меня за рукав.

— Можно я возьму его в дом? — спрашивает она.

Похоже, сработало, и она уже полностью переключилась на совенка.

— Конечно, — соглашаюсь я, — пойдем.

Мы проходим в ее спальню и я, по своей инициативе, сотворяю в углу ажурную клетку. Но тут же, перехватив укоризненный взгляд Ниры, меняю клетку на жердь, которую тут же оплетают лианы. Совенок, гукая, перелетает туда и, устраиваясь удобнее, обводит свой новый дом довольным взглядом. Вид у него такой смешной, что мы с Нирой обмениваемся улыбками. Так, тут все улажено.

— Спасибо! — говорит мне она, опять трогая мой рукав, и сквозь тонкую ткань я чувствую легкое подрагивание ее ладошки. В то время, как я один за одним возвожу барьеры, моя юная неискушенная женушка успешно преодолевает свои. Когда-то боялась на меня глаза поднять, а сейчас уже не боится касаться. Я осторожно перехватываю ее руку, наши пальцы сплетаются. И в этот момент, совенок вдруг срывается со своего места и начинает отчаянно хлопать крыльями возле нас, ища, куда приземлиться. Я готов скрутить ему голову за вмешательство, но ничего не поделаешь, момент упущен! И как расценивать его бесцеремонное вмешательство: продолжение череды случайностей или предостережение. Ну, в следующий раз пусть весь мир рухнет, то поцелуй с пухлых губ своей невесты я сорву!

Нира остается в доме, а я опять ухожу, и расстаемся мы мирно, пусть даже несбывшееся стоит между нами, но оно не тягостное, а наполняющее сердце предвкушением. Все, все еще будет у нас! Но на встречу я все же улетаю я с тяжелым сердцем. Меньше всего мне хочется оставлять Ниру сейчас, когда дистанция между нами сокращается. Когда мы делаем первые шаги, чтобы преодолеть дистанцию, возведенную взаимными страхами и предубеждениями. Но, как в любом деле, механизмы запущены, и отказаться от своих обязательств я не вправе. Бриз, провожающий меня, чувствует мое настроение и, в кои веки, сдерживается от нравоучений или шуточек. Просто обещает, что все будет в порядке. Он с готовностью соглашается присмотреть за Нирой. С чрезмерной готовностью, я бы сказал, и меня одолевает смутное раздражение.

Но делать нечего. Вот только не знаю, есть ли смысл предупреждать Ниру и представлять ей Бриза. Что-то изменилось сейчас, она верит мне, и я вижу, что в ней зарождается чувство, пока еще робкое, тихое, но я сделаю все, что в моей власти, чтобы это чувство разгорелось, затмевая солнце. И все же… Женское сердце непостоянно. Кто знает, что взбредет в эту милую головку, пока меня не будет? А вдруг она воспользуется моментом и сбежит?

Лечу на пляж и разношу лодку в мелкие щепки, только водоворот закружился у берега. Нет, ничего я ей говорить не буду. Пусть думает, что я улетел ненадолго. Несмотря на то, что общаемся мы гораздо чаще, о взаимопонимании и, уж тем более, доверии, говорить ох как преждевременно. Нира переменчива, как осеннее небо. То смеется, то отрешенно замирает. То с интересом слушает мои объяснения, то вдруг пугается и уводит разговор в сторону. Сложно мне с ней.

Да и я хорош. Давай, милая, общаться чаще, а потом бросаю ее и сбегаю, только пятки сверкают, ну или что там у меня вместо них. А что мне остается, если с каждым днем меня тянет к ней все больше. Невозможно оставаться равнодушным, когда она рядом, теплая, манящая, легкая. Ее безыскусность действует на меня куда сильнее, чем откровенные зазывные ласки Рины когда-то. Когда мы бродим с Нирой по острову, я рассказываю ей, как тут все устроено, слушаю ее истории о жизни за морем. Но еще чаще — не слушаю, просто смотрю, как в ее волосах вспыхивают солнечные искры, как изящно взлетают ее нежные руки, отодвигая непослушные ветви, как при каждом движении перетекает по ее гибкому стройному телу мягкая ткань платья. Смотрю, и жар разливается по телу.