Книга Клон. Поиски истины, страница 8 – Габриэлла Лопез

Уехать, убежать, затаиться вдали от всех первым предложил Лео.

Его злоба на отца, который на самом деле оказался и не отцом вовсе, а великим ученым, сумевшим создать человеческий клон, понемногу улеглась. И если раньше Лео вообще не желал видеть Албиери, то теперь, в Фесе, в доме Али, он стал разговаривать с ним все чаще и чаще. И по-прежнему называл отцом. Лео был привязан к ученому, несмотря ни на что.

— Отец, давай скроемся от людских глаз, — сказал он Аугусто. — Я устал жить здесь, где никто никого не любит, где все равнодушны и пусты...

— Ты думаешь, там, куда мы поедем, будет иначе? — грустно усмехнулся доктор.

И подумал, что и сам Лео точно такой же — равнодушный к людям, отрешенный, погруженный только в себя...

— Люди эгоистичны, — продолжал профессор. — Везде и всюду. Но, с другой стороны, они все нуждаются в любви и ищут ее. И без нее чувствуют себя неуютно и беззащитно. Так повелось издавна. Ты лелеешь свое оскорбление — тебя отвергла любимая женщина. Я понимаю, это тяжело... Но почти всем, за редким исключением, приходится сталкиваться с подобным. Это, увы, тоже закономерность. Мало кому везет встретить разделенное чувство. Так куда же ты собрался бежать?

Лео пожал плечами.

— Я не думал об этом. Просто уехать — и все...

— Ты пробуешь убежать от себя, — сказал Албиери. — А от самого себя не убежишь. Никогда и никуда. Запомни это! Впрочем, я тоже устал в этом мире... И хочу быть только с тобой.

— Давай уйдем в пустыню, с бедуинами, — предложил Лео. — Будем бродить по пескам... Останавливаться, чтобы набрать воды, и снова идти вперед. Желтые бескрайние пески завораживают, очаровывают душу, поют ей свою колдовскую песню...

— Это романтизм, мой мальчик, — вздохнул ученый. — В сущности, тебе ведь ничего неизвестно о самих бедуинах, об их жизни и характерах, об их настроениях. Да и о пустыне ты тоже ничего не знаешь.

— Ну, это не проблема! — возразил Лео. — Ты мне расскажешь обо всем. Ведь ты наверняка в курсе всех подробностей, на то ты и профессор.

— Я не географ. — Албиери посмотрел в окно на улицу Феса, где они уже жили несколько дней. — Но кое-что, конечно знаю... Али мне рассказал о своей родине.

Лео приготовился слушать.

— Западная Сахара, — заговорил Аугусто, — раньше называлась Испанской, потому что была заморской территорией Испании. Позже пустыню поделили между Мавританией и Марокко, а еще через три года ее полностью оккупировало Марокко. На западе Западная Сахара омывается Атлантическим океаном.

— Океаном? — удивился малообразованный Лео. — Ну, надо же... Я и не подозревал. И можно до него дойти вместе с бедуинами?

— Пустыня большая, сынок, долгая, длинная... Там выживают сильнейшие.

— Но ведь эти кочевники наверняка доходят до океанских берегов!

— Они привыкли к такой жизни, родились в пустыне и там выросли.

— А чем же занимаются бедуины? — спросил Лео.

— Они и кочевники-берберы разводят овец, коз и верблюдов.

— И бедуины привыкли обходиться без воды?

— Им пришлось привыкнуть, раз они хотели жить в песках. Вообще их там немного — чуть больше двухсот тысяч. Но это данные старой переписи. Сам понимаешь, провести ее в пустыне крайне сложно, туда не так легко добраться. Да и люди кочуют. Столица Испанской Сахары — Ад- Дахла, а прежнее название — Вилла Киснерос.