Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 67 – Габриэлла Лопез

— Нет, я не хочу в Италию, — упрямо набычился Амим. — Хочу в Фес! В конце концов, это мой родной город!

— Да ты его даже плохо помнишь! — всплеснула руками Латиффа.

— Вот поеду и вспомню!

Амим был настойчив, как никогда, и проявлял невиданное доселе упрямство. Родители недоумевали.

— Ладно, оставьте его в покое! Мы полетим в Фес вместе! — пришла на помощь племяннику Назира. — Пусть мальчик поглядит на город, раз уж так ему хочется. А надоест — вернется. И еще успеет в эту вашу Испанию. Мы с ним навестим Али и Зорайде, правда? — И Назира ободряюще глянула на Амима.

Тот сразу повеселел.

— Конечно. И Сумайю.

— А ты помнишь ее? — хором воскликнули изумленные мать и тетка.

— Немножко, — застенчиво отозвался Амим.

Память хранила черты той резвой темноволосой жизнерадостной девочки, племянницы дяди Абдула. Размытые, стертые временем черты... Но почему-то именно они все же хранились в памяти Амима. И это не могло быть случайностью.

— Полоумный! — охарактеризовала брата резкая и острая на язык Самира, узнав, что переубедить его и даже соблазнить Испанией не удалось. — Дался ему этот Фес! Туг что-то нечисто!

Латиффа, и сама подозревающая неладное, забеспокоилась сильнее.

— А что ты предполагаешь? — спросила она дочь.

Та дернула плечами:

— Да что тут предполагать? Ясно, что этот обезумевший от любви юноша что-то задумал.

— Что? — закричала Латиффа, в волнении теребя ворот своего платья.

— Ну откуда я знаю, мама? — отозвалась Самира. — Но что-то уж точно, ты сама видишь.

Вечером встревоженная Латиффа бросилась к мужу, едва тот переступил порог дома, и взволно-ванно закричала:

— Ты не должен разрешать ему лететь в Фес! Нужно запретить ему эти глупости! Это какая-то блажь! Мне кажется, он задумал что-то нехорошее!

— Успокойся! — ласково сказал Мохаммед. Несмотря на долгие годы брака и всевозможные семейные сложности, он по-прежнему любил преданную ему и дому Латиффу. — Не стоит так нервничать из-за пустяков. Почему тебе кажется, что Амим задумал нехорошее?

— Не знаю, — растерянно ответила жена. — Просто кажется — и все... Ничего объяснить я не могу.

— Ну тогда я не вижу причин для волнения, — заявил Мохаммед. — Ты напрасно так паникуешь. Мальчик хочет отдохнуть — и ничего больше. Почему бы ему не сделать это в своем родном городе? Я даже начал его по-настоящему уважать, когда он высказал такое похвальное, на мой взгляд, желание. Каждый человек должен любить и знать свою родину. Это обязательно.

Латиффа не могла не согласиться с мужем. Однако сердце ее все равно оставалось не на месте, что-то мучило и тревожило ее непрерывно.

— Перестань, наконец, — попросила ее Назира. — Ты сама уже вся испсиховалась и заставила трястись от страха вместе с тобой весь дом. К чему все эти ужасы? Ты всегда была чересчур нервная. Была и осталась.

Латиффа горько вздохнула, молчаливо признав правоту золовки, и смирилась с судьбой, решив полностью положиться на волю Аллаха. Он сам рассудит и охранит ее сына и всю ее семью от беды. Так всегда говорил дядя Али.

Амим тем временем, не обращая внимания на эти, неизвестно откуда взявшиеся страхи и ужасы, понапридуманные матерью, собирался в дорогу. Он сам тоже, как и мать, не мог объяснить, почему так упорно рвется в Фес. Но родилось вдруг странное, какое-то непонятное никому, и ему самому в первую очередь, желание, смутное и неопределенное, но настойчивое, заставляющее Амима действовать, толкающее его на родину, почти совсем забытую, притаившуюся где-то в дальних уголках памяти. И это неожиданное желание было намного сильнее его. Оно понуждало следовать ему, не задумываясь и ничего не анализируя. Просто действовать, а там будет видно. И Амим с великой радостью, очень охотно подчинился ему.