Книга Эдера 3, страница 71 – Мирослав Адамчик

Но по лицу Маркони он сразу же понял — праздника не будет.

— По-моему, вам следует удалиться, — холодно произнес миллионер и эти негромкие слова, произнесенные самым обычным тоном, прозвучали как приказ, которого нельзя ослушаться.

Мэтр еще не сообразил, что он делает, но ноги уже понесли его к выходу.

Андреа нерешительно двинулся навстречу миллионеру, но путь ему преградил Антонио Сартр.

— Дружище, не следует волноваться, — он обнял Андреа Давила за плечи и мягко подвел к двери, только что закрывшейся за мэтром Берлускони.

Андреа оглянулся, чтобы встретиться взглядом с Эдерой. А та вскинула руку и помахала ему, словно стояла на борту корабля, отправляющегося в дальнее плавание.

— Вы расстаетесь не надолго, — рассмеялся Леонард Маркони немного грустным смехом,— и будьте уверены, сеньор Давила, что с вашей женой не случится ничего страшного.

И только тут Андреа понял, что самое страшное уже случилось, ведь он дал согласие продать Эдеру. И что бы он сейчас ни сделал — порвал контракт, отказался от денег, ничего уже не исправишь. Ему ничего не оставалось делать, как только сбросить со своего плеча руку Антонио Сартра и, не оглядываясь, выйти за дверь, где его поджидал счастливый мэтр Берлускони.

Джордано тут же бросился к своему приятелю и принялся трясти ему руку.

— Андреа, поздравляю тебя, ты совершил блестящую сделку. Хотя, если бы на твоем месте был я, то я постарался бы содрать с него два миллиона. Честно тебе признаюсь, твоя жена стоит этих денег, и если бы они у меня были — я не задумываясь отдал бы их тебе.

Андреа вырвал свою руку из пятерни мэтра Берлускони и зло заметил:

— У тебя потеют ладони.

— Это от волнения,— принялся вытирать платком руки мэтр.— Я впервые в жизни за короткий срок заработал столь большую сумму, и ты в этом мне помог. Пойдем, я тебя угощу.

Андреа сперва хотел отказаться, убежать к себе в номер и закрыть дверь, но понял, одному ему будет еще более невыносимо, укоры совести замучают его. И поэтому он безропотно потащился вслед за адвокатом.

Эдера стояла, опустив голову, боясь поднять глаза. Не двигался и Леонард Маркони. Они простояли так с четверть часа, наконец женщина нашла в себе силы взглянуть в лучезарно улыбающиеся глаза миллионера. Она ожидала увидеть в них презрение, насмешку, на худой конец страсть, но там было восхищение — восхищение ее безумным поступком.

— Вы, наверное, презираете меня? — негромко сказала она.

— Я восхищаюсь вами.

— И что, я должна прямо сейчас раздеться? — рука Эдеры машинально скользнула к вороту платья, но пальцы предательски дрожали.

— Не бойтесь, я не кусаюсь, — мягко произнес Леонард, подходя к женщине и останавливаясь подле нее.

Эдера ожидала, что он сейчас обнимет ее, попытается поцеловать. Она лихорадочно искала в мыслях предлог, чтобы это сейчас не произошло.

А Леонард Маркони, словно прочтя ее мысли, тяжело вздохнул:

— Я же говорю, не бойтесь меня, я не кусаюсь.

— Так что же мне делать? — растерянно сказала Эдера.

— Еще светло, — посмотрел в окно Леонард Маркони, — и у нас впереди еще целая ночь. И я предлагаю провести ее на моей яхте. Но если вы хотите здесь... — миллионер замолчал.

Эдера внезапно обрадовалась. Ей предоставлялась хоть какая-то свобода выбора, хоть что-то зависело в этой жизни от нее.