Книга Эдера 3, страница 140 – Мирослав Адамчик

— Ну как же, снимок на память.

— Я все равно его порву и выброшу.

— А я и не собираюсь отдавать вам снимки.

Тут Витторио поторопил фотографа.

— Быстрее, пожалуйста, я хочу, чтобы фотография попала в утренние выпуски газет.

Сердце Андреа екнуло. В сегодняшних утренних газетах должно было появиться и объявление о его помолвке с Лаурой Ланкони.

— А нельзя ли поместить его в вечернем?

— Нет, — расплылся в улыбке мафиози, — мне хочется, чтобы они оказались в одном номере — и фотография с вашей свадьбы с Эдерой и сообщение о помолвке. Я думаю, теперь тебе понятно, Андреа, почему я наказал тебя такими относительно небольшими деньгами, скорее всего, вместе с Лаурой тебе должен был перепасть большой куш.

— Да, лучше бы ты меня зацементировал, — пробормотал Андреа.

И в этот момент полыхнула вспышка, запечатлев его задумчивое лицо. Сделав еще несколько снимков, фотограф удалился.

Витторио театрально поздравил Эдеру и Андреа, а затем лично проводил их до ворот своего дома...

Небо над Римини сделалось уже серым. Где-то через час должно было взойти солнце. Андреа и Эдера шли по пустынной улице. Мужчина то и дело оглядывался в надежде поймать такси.

— Ты сейчас куда? — спросил он у Эдеры.

— Не знаю, — пожала она плечами, — мне некуда идти.

— Поехали со мной, — вяло предложил сеньор Давила, он в этот момент уже ненавидел женщину за то, что та испортила ему уже было налаживающуюся жизнь.

— Я хочу уехать отсюда, — попросила Эдера.

— Я могу тебя подвезти.

— Я подумаю над этим.

И вновь молчание, вновь серый предрассветный по-лумрак курортного города, который, устав после бурной ночи, отдыхал.

— Мне нужно заехать в одно место, я обещал...— сказал Андреа.

— Как хочешь.

— Может, тебе нужны деньги? — предложил Андреа.

— От тебя мне их не нужно.

Вскоре они добрались до оставленной сеньором Давила машины и, не обменявшись даже парой слов, сели в нее.

Андреа немного попетлял по городу, затем заехал в тот самый тупик, где оставил Сальвадора Маньоли. Но за окнами второго этажа царило такое безмятежное спокойствие, что сеньор Давила не решился его нарушить. Он наскоро написал записку, где излагал события этой ночи, сбивчиво и невнятно. Да ему, честно говоря, и не хотелось, чтобы Сальвадор что-либо понял. Затем он подобрал небольшой камень и придавил им записку к широким перилам крыльца дома.

— Поехали,— сказал он, садясь за руль.

Когда Андреа и Эдера проезжали по главной улице Римини, никто из них не рискнул поднять глаза на сияющий в утреннем солнце стеклом фасад отеля «Европа». И лишь когда машина оказалась за городом, Эдера позволила себе улыбнуться.

Но эта улыбка тотчас же вызвала прилив бешенства у Андреа.

— Не вижу повода для веселья, — огрызнулся он.

— В конце концов, Андреа, я тебя не насиловала, ты пришел сам.

— Да, но окно открыла ты.

Женщина тяжело вздохнула, выказывая этим свое презрение к спутнику.

— Как жаль, Андреа, что по вечерам ты больше мужчина, чем с утра.

— Это мое дело.

— Неужели ты и впрямь собираешься сидеть таким надутым каждое утро?

— Какие утра? — воскликнул Андреа, чуть не выпустив руль машины. — Мы встречались с тобой в последний раз, слышишь? Больше меня даже на аркане к тебе в постель не затащишь!

— О, о, — передразнила Эдера, — по-моему, ночью ты говорил мне совсем другое.