Книга Эдера 3, страница 11 – Мирослав Адамчик

Эдера медленно поднялась и, пошатываясь как пьяная, двинулась прочь из детской.

Андреа последовал за ней.

Но, дойдя до спальни, Эдера обернулась и умоляюще посмотрела на своего мужа. Левой ладонью она все еще прижимала низ живота.

— Дай мне побыть одной.

— Хорошо, — Андреа медленно развернулся и побрел в гостиную.

— Может, ты возьмешь белье? — не очень-то уверенно окликнула его жена.

— Нет, все хорошо. Скоро рассвет и спать мне не долго.

Эдера зашла в спальню и, проклиная себя в душе, закрыла дверь на задвижку, словно кто-то мог вломиться к ней против ее желания. Она сбросила одеяло на пол и легла на прохладные простыни. Те остудили ее разгоряченное тело.

Сперва женщине хотелось заплакать, но вместо этого она глупо хихикнула, а затем принялась давиться смехом.

— Какая же я дура, — негромко воскликнула Эдера, садясь на постели, — вместо того, чтобы все превратить в шутку, я захотела сделать из этого трагедию.

Она вновь почувствовала себя легкой и свободной, готовой со спокойным сердцем встретить рассвет будущего дня.

Прошло несколько дней. Эдера хоть и чувствовала себя обновленной, прежние безумства не повторяла. Ей ужасно хотелось вновь изменить свои отношения с Андреа, сделать их более свежими, необычными. Только теперь разум возобладал над чувствами, и Эдера вела себя довольно спокойно.

С утра она уходила гулять вместе с детьми, предоставляя сеньору Давила заниматься своими делами. Но вечером, когда дети ложились спать, Эдера вновь чувствовала приближение удушливой, сладковато пахнущей даже в мыслях волны.

И внезапно для себя она обнаружила, что ее волнует не только Андреа, но и другие мужчины.

«Наверное, каждая женщина переживает подобное, — успокаивала себя Эдера, но тут же останавливалась, — переживать — не значит делать. Но я же не собираюсь изменять своему мужу, — тут же отвечала она на свой вопрос. — Никто не собирается, но изменяют почти все. — Почему ты решаешь за других, Эдера? Кто тебе дал на это право? Не так уж много ты знаешь о жизни других людей».

Ночью становилось совсем невыносимо, когда Эдера лежала в одной постели с Андреа и слышала его негромкое дыхание. Она не могла заснуть, но и не могла себе позволить еще такой свежей в памяти вспышки чувств. Лишь только Андреа касался ее тела рукой, как тут же в памяти Эдеры вставали заспанные глаза Лало, когда он с недоумением смотрел на мать.

Эдера проводила ревизию своих детских воспоминаний и ужасалась: увиденное ее сыном не может стереться из его памяти, оно останется в ней навсегда, как ночной пейзаж, выхваченный из темноты вспышкой молнии.

«Да, — вздыхала Эдера,— можно представить себе в постели кого угодно, только не свою мать».

И неизвестно, чем кончились бы мучения Эдеры. Возможно, она вообще отказалась бы от любовных утех с Андреа, если бы не случилось следующее.

Как-то раз, когда муж и жена сидели за завтраком, а дети еще спали, дверь их довольно скромного дома в Виареджо распахнулась.

Эдера озабоченно посмотрела на своего мужа.

— По-моему, у нас здесь нет таких друзей, кто мог бы без стука входить к нам.

Андреа поднялся.

И тут из холла послышался веселый смех Чинции. Не удержавшись, Эдера бросилась навстречу своей подруге. Женщины обнялись.

А вот Андреа, немного обиженный тем, что жена начисто забыла о нем, лишь только увидела Чинцию, вновь удалился в столовую.