Книга Родственные души в Сеуле, страница 90 – Сьюзан Ли

— Привет… чувак. – Мне хочется заговорить с ним по-корейски и притвориться, что я его не понимаю. Это простой трюк, чтобы заставить кого-то не разговаривать с вами. К сожалению, я не понимаю, что он намернно пришел сюда, чтобы поговорить со мной.

— Чувак, до сих пор не верится, что это ты. Герой Джейкоб Ким, звездный актер спустя несколько лет возвращается в родной город. Это прикольно, – говорит он.

Я отшатываюсь, услышав его слова. Он знает. Он вспомнил меня и связал факты. Даже не знаю, как мне к этому относиться. Но судя по его высокомерной улыбке, очевидно, он доволен полученным знанием.

— Когда Ханна сказала, до меня не сразу дошло. Мужик, ты выглядишь совсем по-другому. В хорошем смысле, понимаешь?

Эти слова поражают, как пощечина. Значит, это Ханна ему сказала. Следовательно, Ханна разговаривала с Нейтом. Но когда и сколько раз? Мои щеки горят, я ерзаю на сиденье. Внезапно мне становится не по себе в этом ограниченном пространстве.

Ханна бросает на меня быстрый взгляд и замечает, что я поеживаюсь. Она поворачивается к окну:

— Что ты здесь делаешь, Нейт?

— Слушай, открой окно пошире, а то я чувствую себя пресмыкающимся, – говорит он, посмеиваясь.

Я борюсь с искушением ответить «так и есть». А Ханна нажимает кнопку, чтобы полностью опустить окно. Губы Нейта медленно растягиваются в победоносной улыбке, а все мышцы моего тела напрягаются в ответ.

— Так-то лучше, – говорит он, кладет обе руки на дверь и просовывает голову внутрь. – Я проехал пару миль по трассе. Мне нравится приезжать сюда раньше всех. Потом я увидел на стоянке твою машину, которая двигалась с черепашьей скоростью, и подумал, может, у тебя какие-то проблемы. А это типа урок вождения или как? Ой, погоди, это один из пунктов твоего летнего списка, с которым тебе помогает Ханна? – спрашивает меня Нейт.

Я замираю и одновременно краем глаза замечаю, как выпрямляется спина Ханны. Но мое внимание сосредоточено исключительно на Нейте. От удивления я округляю глаза. Помогает мне? Как будто я нуждаюсь в благотворительности или типа того? А я все это время думал, что, возможно, ей было весело заниматься этим вместе. Я ошибался?

— Ой, прости, это был секрет? Не волнуйся, чувак, я никому не скажу, где ты и чем занимаешься. Я даже представить не могу, насколько конфиденциальность важна в твоей профессии. Ханна только сказала, что, пока ты тут, ей поручили быть твоим гидом по Сан-Диего и окрестностям, – продолжает Нейт. – Но я удивлен, что ты еще не выполнил большую часть из немеченного, хотя вырос здесь. У нас прекрасный город, правда? Ханна хорошо проводит время?

Этот мудак издевается надо мной? Я пытаюсь восстановить дыхание. Вдох через нос, выдох через рот.

Ханна поворачивается ко мне: рот у нее открыт, глаза беспокойно бегают. Но у меня нет сил смотреть на нее. Я опускаю взгляд на ручной тормоз, который, кажется, увеличивается в размерах, расширяя пропасть между нами.

— Я кое-что и правда рассказала ему. Тогда, на вечеринке. Я просто пыталась объяснить… – Ханна говорит что-то еще, каждое ее слово – кинжал в мое сердце.

Закрываю глаза и представляю, что читаю сценарий с правильными словами, какие следует произносить в подобных случаях. А в ремарках – подсказки, как реагировать, какие эмоции проявлять. И все это написано для меня.