Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 97 – Виктория Волкова

— Что вы собираетесь сделать? – вжимается он в кресло

— Да ничего, — передергиваю плечами. – Ордер, говоришь? Сейчас будет тебе и ордер, и ОМОН с уголовным делом. Все будет. Закрою я тебя до выяснения. Трое суток посидишь с уголовниками, поумнеешь…

— Я? За что? Да вы не понимаете с кем связались?

— С кем же? – усмехаюсь криво. Останавливаюсь, купируя возможность побега. А добрый доктор дергается. Пытается взять телефон. Интересно, кого он будет просить? Я прям вот весь испугался

— Серый, — звоню Сафьянову. – Возьми в канцелярии чистый ордер и дуй на Жуковского. Да, к Вознесенскому. Я здесь все подпишу. Ага, давай, - киваю сумрачно. – ОМОН я сейчас сам вызову. Оформим реализацию. Тут товарищ совсем берега попутал… Снабжает население фальшивыми анализами. Да. Давай. Быстро, — приказываю глухо

Вернувшись к двери, запираю ее на щеколду

— Ну вот и все, доктор, — роняю презрительно. – Вы хотели ордер. Сейчас будет. Омон тоже. Еще будут пожелания?

— Да они заставили меня. Понимаете?! – вскрикивает со своего места Вознесенский. – Это страшные люди… У них везде связи… Они вас просто раздавят. Сотрут в порошок. Поэтому из уважения к Ивану, я прошу вас удалиться. Оставим все как было. Я никому не скажу

Ага. Сейчас!

— Давай, звони своим хозяевам, — усмехаюсь криво. – Пусть приезжают. Я хоть посмотрю на этих пидарасов

— Это уважаемые люди! – вскрикивает Вознесенский. – Вы сами отступитесь, но будет поздно

— Кто там стоит за тобой? – теряю терпение

В полшага оказываюсь рядом с доктором. Хватаю его за грудки. Встряхиваю хорошенько. А потом отпускаю, задав ускорение

Вознесенский врезается в стену. Задевает полки из дерева венге. На пол с грохотом сыплются различные безделушки

— Что вы творите? – верещит доктор. – Я охрану позову. Я полицию вызову

— Друзьям своим звони, — рявкаю, хватая Вознесенского. – Сейчас вас всех вместе и закрою, на фиг

Снова бросаю эту гниду в белом халате к чертям собачьим. Тот падает на торшер. Запутывается в проводах

— Как вы смеете? Я профессор! Доктор наук! – вопит он

— С этого момента поподробней, — ощерившись, просит Иван. Высокий блондинистый красавец. Косая сажень в плечах, добродушная улыбка. Бабы, говорят, с ума сходят

— В смысле? – возмущенно тянет Вознесенский, сидя на идеальном паркетном полу. Утирает тыльной стороной ладони разбитую губу. – Я защитился несмотря на твои происки, — глядит на Мурлясова злобно. А тому как с гуся вода. Вообще пофиг

— У тебя докторской может быть только колбаса, — усмехается Ванечка. – Вообще, не вопрос, дядя. Как защитился, так и аннулируют твою защиту. Это вопрос принципа

И тут Вознесенский бледнеет. Действительно, пугается. Я по лицу вижу

— Кхмм… Иван… Максимович… Может, договоримся?

— Зачем? – пожимает плечами Ванечка. Заложив ногу за ногу, смотрит на бывшего коллегу, как на насекомое. Презрительно и брезгливо. – Сейчас приедут специально обученные люди. Вас оформят. И все. Будешь где-нибудь в Сибири бабкам горчичники ставить

— Вань… Пожалуйста… Не губи! – с трудом поднимается на ноги Вознесенский. – Я сделаю все, что скажешь…

— Давай, — кивает на меня Мурлясов. – Тебя попросили по-хорошему… А ты быкуешь. Некрасиво

— Да не надо уже, — вздыхаю мрачно. – Вон, мои подъехали, — киваю на окно, за которым паркуется на наш черный миник. – Сейчас сами разберемся. Адвокату звони, что ли? – добавляю насмешливо