Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 74 – Виктория Волкова

Закидываю ногу ему на спину. Выгибаюсь вперед как кошка. Трусь грудью. И честное слово, сама себя не узнаю

Ханин умудрился нажать на какие-то кнопки. И я из серой зачуханной мышки превратилась в пантеру? Так бывает?

Или все правильно? Если человека все время унижать и оскорблять, он вряд ли будет с ума сходить от любви. Если говорить, что ты неумеха, то все начнет из рук сыпаться

А Ханин… Рядом с ним я себя чувствую королевой. Потому что он любит… И я это нутром ощущаю. Верю. И я его люблю

Даже не понимаю, как такое возможно. Увидеть человека и сразу понять, что он твой. Навсегда

Из постели мы выбираемся, когда начинает темнеть. Сначала яростно, потом медленно занимаемся любовью. А отдышавшись, идем в душ, а следом на кухню

Есть!

— Я так проголодалась, – наблюдаю за Ханиным, ищущем что-то в холодильнике

— А у нас почти ничего нет, – вздыхает он. – Надо в магаз сгонять. Я быстро

— Яйца есть? Я омлет пожарю, – обнимаю его сзади

— Яйца всегда есть, – ржет он. – Но омлет - дело хорошее. А на ужин можно что–то в ресторане заказать. Завтра с тобой пойдем по магазинам, – разворачивается технично. Целует меня в макушку

— Думаешь, Червонцев нас не найдет? – поднимаю глаза

— Он теперь к тебе близко не подойдет, – рыкает гневно Севастьян. – Я не позволю. С понедельника разводом надо заняться, – гладит меня по спине обеими руками. Я поспрашиваю, может, кто знает хорошего адвоката. Хотя у наших, у всех браки крепкие. Ну да ничего… Найдем кого-нибудь… – прижимает меня к себе. – И распишемся сразу, Злата. Меня и так колпашет, – утыкается подбородком мне в макушку. – Ты моя. Я не умею говорить красиво. Нет такого навыка. Но знаешь… Я всегда думал, что любовь – это что-то сверхъестественное. Нереальное чувство. Когда готов умереть ради другого. Нет, и это тоже… Но сейчас я думаю иначе

— И что же по-твоему любовь? – на глаза наворачиваются слезы

— Жить, любить – слова-синонимы. Быть всегда рядом. Просыпаться и засыпать вместе. Растить детей. Не хочу и не умею загадывать, – морщит лоб Севастьян. – Но я просто люблю тебя

— Я тебя тоже, – прижимаюсь к широкой груди. – И страшно боюсь тебя потерять, – выдыхаю порывисто. – Я же только жить начала. С тобой

— Я тоже боюсь, – чмокает меня в нос Ханин. – Поэтому предлагаю две вещи

— Какие? – смотрю на него изумленно

— Во-первых, давай бояться вместе, – улыбается хитренько

— А во-вторых? – уточняю на всякий случай. И глаз не свожу с этого невероятного мужчины

— А во-вторых, – выдыхает он глухо. – Давай поедим что-нибудь… Я могу пожарить яичницу.

Глава 44.

Глава 44.

— Если яичницу, то с помидорами, — сканирую холодильник внимательным взглядом. И сам себя ругаю. Какого не заехал за продуктами? Мотался же с утра по городу

Ответ очевиден. К Злате хотелось. Вот и забыл. Долбоящер

— А они есть? – встав на цыпочки, она заглядывает в холодильник из-за моего плеча

— Да вот, один, — достаю большой розовый помидор. Разворачиваю девчонку к себе. Легонько касаюсь попы.

— Такой и резать жалко, — вздыхает Злата. Но технично забирает его у меня из рук. Обдает кипятком. Снимает шкурку. – Сева, а зелень? – спрашивает буднично

А я у меня бальзам по душе растекается. Моя женщина в моей футболке… На моей кухне… Сдохнуть можно от счастья

Отхожу чуть в сторону. Облокачиваюсь плечом на дверной косяк и любуюсь