Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 42 – Виктория Волкова

— А ландыш с кем-то борется? – на автомате принимаю цветы из больших загорелых рук генерала. Разглядываю нежные, словно жемчужные, бусинки соцветий.

— Ну, ты спросила! – смеется он. – В любом саду ландыши – это стихийное бедствие. Все заплетут своими корнями, хуже любого сорняка, – отодвигает мне стул и спохватывается. – Я не то хотел сказать… кхммм… Просто вспомнил, как моя бабка с ними боролась. Или ландыши с ней, – добавляет смущенно.

Помогает мне сесть и сам усаживается напротив.

— Я тут немного похозяйничал, золотая моя, – улыбаясь, разводит руками. – Заказал на свой вкус. Что нам зря время терять на ожидания?

— Спасибо, – только и могу вымолвить. Постилаю на колени льняную салфетку и не знаю, куда деть руки. Есть? А мне неудобно!

— Давай, положу тебе, – пытается ухаживать Ханин. Накладывает мне в тарелку какой-то салат, мясную нарезку.

— Ой, я много не ем, – поднимаю на него глаза.

— Идеальная жена, – отшучивается он. – Голова не болит?

— Нет, - отвечаю на автомате. И только потом вспоминаю старую шутку. Вспыхиваю румянцем, отвожу взгляд.

— Кхмм, - словно прочищает горло Севастьян Михайлович. Тоже смущается.

И тут же переводит разговор.

— Я тебе брелок принес, Злата. Считай, мой тебе первый подарок, – довольно улыбается он. – Вот, держи, – достает из кармана маленькую фигурку пряничного человечка. – На ключи сразу прицепи…

А у меня внутри все обрывается в одночасье. Нет у меня ключей! Когда-то давно были… А потом Николай их спрятал в сейф за ненадобностью. На работу и с работы меня возит муж. На выходные тоже только вместе с ним выхожу.

Что же получается? Я как та собака, которую хозяин выводит погулять? Захочет, вернет в дом, или выкинет на улицу, если надоест.

Зверушка, по мнению Николая. Или ребенок? В какой момент я превратилась в недееспособную курицу? Где вообще мои мозги были?

Даже признаться Ханину стыдно. Как теперь у мужа ключи выклянчить, даже не представляю. И с брелоком что делать?

Сжимаю в руках теплый мягкий каучук, смотрю на улыбающуюся мордаху пряничка и влюбляюсь в него с первого взгляда.

— Это специальная штука такая. Не дает точно определить локацию, – тянется за хинкали Севастьян Михайлович и тут же спохватывается. – Злата, мы руки не помыли.

Встает из-за стола сам, и я поднимаюсь следом. По-хозяйски, как у себя дома, Ханин идет к белой неприметной двери.

А там туалет, выложенный красивой розовой плиткой. Тоже ВИП-вариант.

Севастьян Михайлович включает воду, мылит ладони. Такие же большие, как он сам… Наблюдаю за каждым его движением. И не могу отвести взгляда. Знаю, что неприлично…

— Злата, полотенце… В первом ящике комода возьми, пожалуйста! – встряхивает мокрыми руками. Кивает на пустой крючок. – Обслуживание тут на высоте.

— Да, конечно! – кидаюсь к комоду, на котором стоят мои ландыши. На автомате зарываюсь носом в цветы.

«Как же они пахнут чудесно!» – Достаю полотенце. Но я их взять не смогу. Как бы не хотелось! Как я объясню Николаю? Он ни за что не поверит.

Но мне так хочется забрать с собой эти цветы! Это мне подарили! Может быть, даже засушить на память о моменте. Жаль, ничего не получится.

Надо как-то объяснить Севастьяну Михайловичу. Придумать повод.

— Вот, – подаю полотенце Ханину. Вроде бы все в рамках приличия. Или нет? Натыкаюсь на взгляд, и между нами мелькает искра. Что-то очень интимное и дорогое. Словно этот мужчина мне судьбой послан. Та самая вторая половина…