Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 33 – Виктория Волкова

— А-ммм… хорошо, – говорю, лишь бы что-то сказать.

— Я завтра приеду. В районе обеда. Не уходи никуда, пожалуйста. Мы не договорили. ЧП это… будь оно неладно, – вздыхает он и словно спохватывается. – Тебе удобно будет? Я тебя не отвлеку?

В сумке заходится трелью сотовый. Мой официальный телефон. «Я люблю тебя до слез».

Старая песня, которую Николай лично установил мне на рингтон. Что ж, действительно, до слез любит. Когда я плачу, обожает.

Вздрагиваю, но трубку не беру. Не хочу обрывать разговор с Ханиным.

— Это тебе звонят? – просекает он.

— Да, муж. Я потом отвечу, – говорю тихонечко. – Я буду ждать вас, Севастьян Михайлович… – добавляю зачем-то.

А Кира, зараза такая, закатывает глаза.

— Давай тогда пообедаем вместе, – неожиданно предлагает Ханин. – У тебя же в двенадцать обед?

— Да, – киваю я. – С двенадцати до часу.

— Тогда Сергей за вами заедет, – решает генерал. Не спрашивает, не предлагает. А просто ставит перед фактом.

— Х-хорошо, – киваю я. – Мы можем с Кирой сами до кафе дойти!

Та, конечно же, мотает головой, крутит пальцем у виска.

— Да, так будет лучше, – соглашается со мной Севастьян Михайлович. – До завтра, золотая моя, – выдыхает в трубку. И мне кажется, он улыбается.

— До завтра, Севастьян Михайлович, – губы сами растягиваются в улыбке.

— Береги себя. И помни. Я рядом. Мой телефон наизусть выучи, – роняет скороговоркой и отключается.

— Ну ты даешь! – фыркает Кира. – Я тут уже размечталась на генеральской тачке покататься, а ты…

Поднимаю глаза вверх, инстинктивно реагируя на движение. Маленький глазок загорается красным и гаснет.

Странно. Никогда раньше не замечала. Надо нашему безопаснику сказать. А то глаза режет. Вот. Опять мигнул.

Ну да ладно!

Нумерую сшивы с умным видом. А сама до конца рабочего дня мечтаю о побеге.

Домой нас отпускают только после восьми вечера. Собирают в приемной у Аллочки. Зачитывают приказ. С завтрашнего дня у нас ненормированный рабочий день. В субботу тоже работаем…

Жаль. Почему именно сейчас, когда я решила уйти? Юльку мне с кем оставить?

Мысли кружатся роем. Так, задумавшись, спускаюсь по мраморной лестнице и натыкаюсь взглядом на мужа, сидящего на стульчике для посетителей.

— Ну, наконец-то, душа моя! – улыбается мне Николай, поднимаясь навстречу. – Я уже думал знакомым ментам звонить. Тебя вызволять, – обнимает меня по-хозяйски.

Взяв за руку, ведет к выходу. И только в машине устало спрашивает.

— Ты почему сегодня трубку не брала? Я волновался.

Проводит рукой с левой стороне накачанной груди. Дескать, чуть до инфаркта не довела. Только я не верю мужу. Ни единому слову.

— Так у нас ЧП, – рассказываю сегодняшние новости. – Представляешь, пропало дело с грифом секретно.

— Я надеюсь, ты непричастна, – улыбается он. Впервые за многие месяцы не обыскивает сумку, не унижает.

Ведет себя нормально. Как раньше.

— Нет, у меня все четко, – пожимаю плечами. Жду в ответ едкой отповеди. Но Николай лишь трогается с места. Кивает мне, выезжая на проспект.

— Вот и хорошо. Пока я тебя ждал, Любу Терентьеву вывели. В наручниках, – роняет порывисто.

И у меня внутри что-то обрывается.

Это Люба тогда в вечернюю смену в Спецхране дежурила и все дела по описи принимала. Неужели не заметила недостачу? Или продала, воспользовавшись случаем? Кто теперь докажет?