Онлайн книга «Под прицелом. Личное дело генерала Ханина»
|
Оно и плохо! Очень плохо. Но и выхода нет Смотрю через зеркало и всем нутром ощущаю, как в глубине души поднимается холодная, знакомая злость. Та самая, которая бывает на войне, когда противник оказывался умнее, чем мы думали А мы прошляпили… И такое было. Что уж… Воскресенский не дурак. И, видимо, кто-то провел хорошую подготовительную работу, или запугал бедолагу Прокофьев выходит из кабинета около часа ночи с каменным уставшим лицом. Садится напротив меня, достает из кармана пачку сигарет. Закуривает. Хотя у нас в здании это строжайше запрещено. И никто не курит уже лет пять — Товарищи генералы. У нас плохие новости, — вертит в руках сигарету и тут же тушит ее в белом фарфоровом блюдце — Что там? – первым вскидываюсь я — Бесполезняк, — как от боли морщится Саня — Ясен пень, — кивает Плехов — У нашего пассажира железобетонная позиция. Он подписывал документы в рамках своих должностных обязанностей. Диагноз был поставлен на основании клинических данных. К нему на прием приходили больные, он их осматривал и ставил диагноз. А вот кто это был и с кем, затрудняется ответить. Очную ставку проводить, что ли? – сокрушенно взмахивает руками — Нет, — отрезаю я. – Но нужно его как-то вывести на чистую воду — Мы даже по статье о подлоге и злоупотреблении служебным положением его закрыть не можем. Кто-то за ним стоит… — Ну и что теперь? – вздыхаю я негодующе. – Мало ли… Плавали, знаем. За любым хитровыделанным козленком обязательно стоит козел. И пытается бодаться… Да ну на хрен, — цежу ощерившись От нервяков меня колотит. Подскочив на ноги, мерю шагами кабинет вдоль и поперек Сука! Должна же быть на этих сволочей какая-то управа? В сердцах сжимаю кулаки — Есть один вариант, — размышляю вслух. – Нужно посадить в одну камеру Червя и психа. В качестве эксперимента. Может, сблотнут чего. И проверить финансовые операции. Если этот клуб пидорасов и аристократов реально функционировал, то они должны были где-то собираться. Платить взносы… А все это след — Но это уголовно не наказуемо, — усмехается криво Плехов — Да знаю я! – роняю с горечью. – Но нам ничего другого не остается. Взять этих скотов не за что… — За яйца, — хмуро роняет Прокофьев. – Но за неимением годного варианта, можем посадить вместе — А что там адвокат ему плетет? – кивает Гусь на окно. – Хан, ты по губам вроде читать умеешь, — пытается сделать громкость побольше. А звука нет. Словно там в кабинете рыбы разговаривают — Погоди, — подхожу поближе. Вглядываюсь в худое надменное лицо адвоката. Костюм дорогой, часы. Явно нанял кто-то. Еще вопрос, кто? Считываю по губам каждое слово — Товарищ объясняет нашему клиенту, что его выпустят не позднее завтрашнего утра — Отлично, значит, Червонцев захочет что-то передать своим покровителям — Стоп! – машу рукой, останавливая треп. Приглядываюсь внимательно. – Они о каком-то магистре говорят. Саша, телефон адвоката на прослушку. Я хочу знать, с кем он трепаться будет. А ну как на тайный орден выйдем, — усмехаюсь криво — Тогда надо домой ехать, — поднимается с места Гусь. – Хоть поспать пару часов… — Точно, — киваю я. – Саш, — прошу Прокофьева. – Пакуй этого припадочного вместе с Червонцевым. А завтра с утра прослушаем. Думаю, переругаются они там. Может, и проговорятся. Червонцев – отморозок, он уже и так на пределе. А Вознесенский у нас человек педантичный, очень аккуратный. Точно душа поэта такое соседство не выдержит |