Книга Влечение Духа, страница 22 – Villa Orient

— Это территория заброшенного детского санатория, нас сюда возили каждое лето из интерната.

— Я не знала, что ты сирота.

— Формально да, но мои родители живы, насколько я знаю.

— Наверное, это очень тяжело.

— Да, но я оставляю прошлое там, где ему и место. Я не могу его изменить, но оно не должно влиять на моё настоящее и тем более будущее. То, с чем я справился, больше не проблема. Прошлое мной не управляет.

— Прошлое — это то, что нас определяет.

— Намекаешь на дурную наследственность, хорошая девочка из благополучной семьи?

— Нет, твоя наследственность позволила тебе стать тем, кто ты есть. Многие хотели бы такой потенциал.

— Так это мои родители — виновники моего успеха?

— Знаешь, многие считают, что они ничего не должны своим родителям, ведь они не просили давать им жизнь. Но именно благодаря решению родителей мы все получили жизнь, характер, возможности строить наш жизненный путь дальше.

— Многие получили в комплекте с жизнью боль, комплексы и на практике познают отсутствие социальных лифтов. Учатся в университете жизни, так сказать.

— Наверное, я и правда смотрю на это с другой стороны баррикады. Я могу спросить, как ты оказался в интернате?

— Мать лишили родительских прав, когда мне было 11 лет. Первые полгода она навещала меня раз в месяц. Потом приезжала раз в год — на день рождения. Последний раз мы виделись, когда мне исполнилось 16. Получается, всего одиннадцать встреч за всю жизнь.

— Прости, я не знала, — Кира молча шагнула к нему и обняла, уткнувшись носом в его плечо, пахнущее дорогим парфюмом и дымом от костра. Он ответил не сразу, словно на миг опешил от этой искренней нежности, а затем крепко прижал её к себе.

— Я же сказал, прошлое осталось в прошлом. Мы с тобой в настоящем, и я очень надеюсь, что в будущем мы поедим и займёмся другими базовыми потребностями.

— Ты неисправимый пошляк, — Кира легонько хлопает его по руке.

— Я ничего такого не сказал. Это всё ты додумала.

Они ели шашлыки, Влад шутил, а Кира смеялась.

— Кира, а хочешь посмотреть на санаторий?

— Заброшенное здание с привидениями?

— Привидений не обещаю.

Здание и правда было давно забытым и пустынным, три этажа полного запустения, здесь даже сторожа не было. Под ногами похрустывало битое стекло, а сквозь дыры в прогнившем полу пробивалась молодая трава.

— Хочу его восстановить для других детей, таких же, как я. Мне здесь когда-то было хорошо. В реке, у которой мы сидели, до сих пор водится рыба. Течение здесь мягкое, безопасно даже для детей. Хвойный лес полезен для лёгких. Ты могла бы взять ребёнка из детского дома, Кира?

— Я никогда об этом не думала. Наверное, сначала я бы хотела потренироваться на своём, хотя бы одном. А потом можно попробовать усыновить. Усыновление — гораздо более ответственный шаг, чем рождение детей.

— Ты права, дурное дело нехитрое. Я тоже хочу сначала стать отцом, но у меня есть незавершённый гештальт — хочу взять ребёнка из детского дома. Но сначала надо восстановить это место. Так что, у меня грандиозные планы. Ты со мной?

Кира задумалась и не ответила. Она вдруг поняла, что он спрашивает не про санаторий. И от этого стало немного не по себе. Она сделала несколько шагов вперед по тёмному коридору, внимательно вглядываясь в облупившиеся стены. Под ногами хрустели мелкие камешки и вековой мусор. Вдруг её взгляд зацепился за странный предмет, застрявший в щели между рассохшимся плинтусом и разбитой радиаторной решёткой. Она наклонилась и, преодолев брезгливость, потянула за край.