Книга Всё равно не убежишь, страница 31 – Татьяна Катаева

его волнует. И перед глазами, какие-то странные блики.

— Что, хочешь сказать и поцелуй не помнишь?! — на губы мои пялится.

— Какой поцелуй?

— Вот этот, — говорит он, и впивается в мои губы, жадным, голодным поцелуем. Его язык

проникает в меня. Вторая рука затылок обхватывает и в себя сильнее вжимает.

— Ты хотел меня поцеловать? — всплывает в голове собственный голос. Вот же черт, это было

вчера. Тут. На этом самом месте.

— Нет. Всего лишь помочь застегнуть молнию.

— Так и думала, что ты трус.

Что там говорят, когда бросают спичку в облитую машину бензином?

— Гори — гори ясно, чтобы не погасло?!

Кажется, спичку бросила именно я!

— Что там, страшно тебе? — к стене прижимает агрессивно, и в глаза хищно смотрит. На

ненормального сейчас похож. Хотя разве он был когда-то нормальным?! Его рука медленно

поднимается по моему телу, и фиксируется на моей шее. Сжимает сильно. Ему нравится делать

мне больно.

Хотя пять минут назад, ещё нормальным казался. Там, внизу, в машине.

— Нет, не страшно, — вместо правды, вру я. Не дождется моего падения. Отстою, своё право на

волю.

— Это хорошо, что не боишься. Мне нравится...

Он немного ослабляет хватку, но руку полностью не убирает. Зато второй рукой, активно

действует. Вдоль ребра ведёт, опускает, и под юбку мою лезет. На мне капроновые колготки, и

на секунду, мне кажется, что они станут спасением от его касаний. Главным словом, оказалось

"кажется". Потому что ещё секунда, и он тянет их вниз. А когда не получается, отпускает шею,

и двумя руками стаскивает. И пока он присел, всё равно взгляд от меня не отрывает.

Чувствует, что загнал в ловушку.

Надо бежать. Я не могу остаться с ним один на один. Не могу отдать его приз. Не могу

лишиться девственности вот так вот. И тем более с ним. Надо было не отталкивать Сашу. Лучше

б он был моим первым мужчиной.

— Буйвол, пожалуйста, не надо, — он успевает уже выровняться и замереть напротив меня. В

глаза смотрит. Волосы мои непослушные трогает. А потом наклоняется и нюхает их. Дышит.

— А как же, "мой брат тебя порвет"? Или ты забыла, что я сопляк, возобновивший себя богом?

Так ты вроде сегодня говорила?

Он губами проходится по моей шее. Влажным языком прокладывает дорожку, с собственной слюни.

А рукой, начинает трогать мою грудь. Сквозь бюстгальтер сильно сжимает её.

— Я не могу отдать тебе твой приз, — чуть ли, не хныкая, говорю.

— Почему это? Разве я нечестно его выиграл?

— Высотников...

— У меня имя есть.

Я знаю, что оно у него есть. Сказать только его не могу.

А потом он всё-таки возвращается к моей юбке, и, расставив ноги широко, подушечками пальцев

начинает водить по трусикам. У меня там влажно. Я знаю, какого это хотеть продолжения. Я

хотела этого с Сашей. Но останавливала себе, каждый раз. Уж эта принципиальность, что он

младше меня, бесила. Или же не в этом причина отказа была?! А сейчас… Я стою с

расставленными ногами, и позволяю этому придурку, трогать меня. И что странно, тело

реагирует.

— А кто-то тут врёт, что не хочет меня? Не переживай принцесса, я один раз тебя выебу, и

отпущу. Мы не скажем твоему мелкому пиздюку. Слово даю. Я ж не баба, чтобы трепаться, кого я

сегодня трахал.

И пока он говорит, трусики мои в сторону отодвигает, и входит пальцем.