Книга Всё равно не убежишь, страница 109 – Татьяна Катаева

было не так. Я бы ни за что не нарушил своё правило, трогать несвободных девушек. А с ней,

всегда всё через одно место.

Я тихо поправляю одеяло, и ложусь рядом.

— Я ничего не буду делать! Я ничего не буду делать! — мысленно повторяю я себе, и кладу

ладошку на её живот. Там растет наше продолжение. Она сама сказала "наш", и возможно для

кого-то это мелочь, какой-то пустяк. Для меня же это слишком значимо. Слишком важно.

Я стараюсь не прикасаться к ней телом. Только рукой трогаю. А носом ныряю в волосы. Голод

сумасшедший чувствую. Какая же она... Одна такая. Сумасшедшая кобра, которая ни на миг не

покидает мои мысли. Как же хочется, чтобы я в её мыслях был. Чтобы обоюдно. Чтобы по любви.

Малышка начинает шевеление. Сон походу растворяется. Но она не кричит, что уже хорошо.

Чувствую, что проснулась, хоть и звуков никаких не выдает. Молчит партизан.

Интересно, если я попрошу временного перемирия, согласится? Мне бы чуточку ласки её, и я...

Бля, да я на всё на свете готов сделать, чтобы в сердце своё впустила. Только что сделать?

Сказать напрямую? Так если же оттолкнет, меня снова размажет. А я ведь тоже не железный.

Каждый раз, молча принимать удары, невыносимо больно. Ведь когда сдачи даёшь, хоть какое-то

облегчение чувствуешь. А как я ей дам сдачи? У меня нет оружия против неё. Да и не хочу я с

ней воевать. Мне любовь её нужна.

— Эльдар-р, — наконец-то подаёт она свой голос. А для меня в одном слове, в этих

интонациях, с которыми она говорит моё имя, больше возбудителя, чем в самой Виагре.

Последнее я не пробовал, но не сомневаюсь в своих словах.

— Что? — говорю так, словно у меня перекрыт кислород. Член нервно дёргается в трусах. А

стоит Кате зацепить его своими аппетитными булочками, и вовсе крышу сносит. Кажется, кто-то

уже готов кончать.

— Отпусти, — пытается она сопротивляться словами, но не телом. Если бы хотела, давно уже

соскочила. А так, лишь сильнее прижимается к моей ладошке. А меня несёт. Хочется ухватиться

за каждую часть её тела. Ласкать до одури. Долго, сладко, томно.

Сам гинеколог, мать его, сказал, что ей нужен секс. А кто мы такие, чтобы не слушаться

врачей.

Эти мысли я готовлю для неё как тираду, когда она начнет возмущаться. Но... Вместо криков,

протестов и прокленов, моя клубничка расставляет ноги шире, чем даёт мне доступ к влагалищу.

Бля, хоть бы не обкончаться на радостях раньше времени.

Только пальцы касаются её влаги, я понимаю, что уже не смогу себя остановить. Даже если

будет посылать меня на нахер. Даже если своим лисенком называть будет. Тут я и она. И она

возбуждается от моих касаний, не от его. И раз уж на то пошло, будем валить башню лаской, в

горизонтальном положении.

Я убираю руку, и мне кажется, даже слышу стон разочарования. Если это так, то он был тихим.

Или же это я придумываю его. Беру её за плечо и на спину поворачиваю. Глаза у неё хмельные,

как после запоя. Блеск в них, огонь, жажда.

Я опускаю глаза на губы, и понимаю, что целовать их сейчас превыше всех желаний. Боже, моя

клубничка. Она моя!

Катя открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю. Мы же сейчас всё испортим своими

бессмысленными спорами. Впиваюсь в губы, она не отталкивает. Принимает мой напор и отвечает

на поцелуй. Пока наслаждаюсь губами, руку просовываю под футболку и касаюсь груди.