Книга Берлога зеркального карпа, страница 61 – Дарья Донцова

Официантка тоже смотрела на снимок.

— Петя прав, я так не наряжаюсь, — сказала она. И не использую столько косметики.

— Мы познакомились в кулинарном училище, — разговорился ее супруг, — оба там дипломы получили.

— Елена Антоновна, моя мама, все свои деньги нам отдала, — сказала Кристина. — Хотела, чтобы мы открыли первую точку. Придумали необычный концепт: сеть называется «Мало народа». В зале не более трех столиков. Шумные компании не обслуживаем. Тихое место для тех, кто решил провести время в уединении, или тет-а-тет с кем-то. Чек небольшой.

— Да, — подтвердил Петр, — сейчас работает восемнадцать кафе в разных местах, это создано первым. Мы в нем до сих пор с женой сами рулим. А что за девушка на фото?

— Кто такая Елена Антоновна? — задала я свой вопрос, проигнорировав интерес Петра.

— Заведующая интернатом, она там много-много лет служит, уходить не хочет, — спокойно ответила Кристина. Меня из роддома определили в Дом малютки, а когда предстояло отправиться в детдом, где ребята постарше живут, она с трудом меня удочерила. Мне невероятно повезло! Это я ее так в детстве называла и сейчас зову: мама Еле.

— Интересный поворот, — усмехнулся Семен, рассматривая фото, — девушки — прямо близнецы.

— Илья и Елена с радостью говорили о своих младших детях, Коле и Маше, — напомнила я, — а вот первенец Валентина из родителей не одно ведро крови выпила. Отец и мать обожали девочку, но им досталось гадкое существо. Семеновы не похожи на людей, которые способны отказаться от ребенка из-за отсутствия стопы. Да, протез, как у Кристины, совсем недешевый, но у пары нет проблем с финансами. И, думаю, считай они копейки, все равно бы забрали обеих малышек. Есть возможность выяснить, кого родила Елена до того, как на свет появились Коля и Маша?

— Сделаю, что могу, — кивнул Кузя, — в принципе, понимаю, где искать информацию. Но вмиг не получится. Может, поговорить с приемной матерью Кристины? Свидетельство о рождении девочки исправили, когда ей исполнилось три года. Там написано: Кристина Ивановна Горелова. Отец не указан. Мать — Елена Антоновна Горелова. Есть ее адрес и телефон.

— Позвони ей, — попросила я. — Кристина сказала, что мама до сих пор работает, рулит детдомом.

— Уже, — кивнул Кузя, протягивая мне трубку.

Сначала я услышала гудки, потом раздался звонкий, молодой голос:

— Слушаю!

— Вас беспокоят из частного детективного агентства полковника Дегтярева, — начала я.

Те, кто давно знаком со мной, хорошо знают, что название нашей конторы «Тюх». Почему ее так «окрестили»? Зарегистрировано все на Александра Михайловича. К полковнику, много лет прослужившему в уголовном розыске, не имелось никаких вопросов у людей, которые занимались юридическими вопросами оформления детективного агентства. Дегтярев — прекрасный профессионал, умный, спокойный. Никто и ничто не может выбить его из седла. Но в день, когда Александр Михайлович вместе с юристами занимался составлением разных бумаг, он начисто забыл, как мы решили назвать свою контору.

Следовало позвонить Кузе, Сене, в конце концов, мне. Любой нормальный человек именно так и поступил бы. Любой нормальный! Но не наш полковник. Признаться в присутствии посторонних людей в своей дырявой памяти, произнести фразу: «Минуточку, сейчас поговорю с коллегами, уточню название» — для Дегтярева невозможно. Произнести: «Я забыл», — полковник не способен ни при каких обстоятельствах, поэтому на вопрос: «Название агентства?» — Александр Михайлович громко и четко объявил: «Тюх»! По какой причине именно это словечко взбрело ему на ум, ответа нет! Но согласитесь, что данное наименование не привлечет много клиентов. «Тюх» звучит несерьезно, поэтому мы говорим и пишем: «Детективное агентство полковника Дегтярева».