Книга Берлога зеркального карпа, страница 30 – Дарья Донцова

Николай попытался найти блудную дочь, но не преуспел в этом. Через какое-то время он стал считать Зою покойницей, и, к радости Серафимы, вскоре сам оказался на кладбище. У вечно злого дядьки случился инсульт.

Прошло много лет, и как-то у ворот дома Серафимы остановилась машина. Из нее вышла роскошно одетая, пахнущая духами дама и, глядя на хозяйку, сказала:

— Симка! Ты совсем не изменилась! И халат, который ты нацепила, жив. Сколько ему лет?

— Не помню, еще мать-покойница его носила, раньше вещи на века шили, — ответила Серафима, вгляделась в барыню и ахнула: — Зойка!

— Шагаем в избу, — велела та, кого Сима считала покойницей, — не следует дела на улице обсуждать.

Сестры сели за стол, Сима заварила чай, и Зоя стала рассказывать, как она, убежав из дома, поступила в МГУ, окончила его с золотым дипломом, стала психологом, доктором наук.

Сима только глазами хлопала, а старшая сестра говорила, говорила и в конце концов сообщила, с какой целью приехала в родной дом.

Зоя была богата, она владела институтом, студенты которого платили деньги за обучение. Кроме этого, у нее был и свой пансионат, в котором могли жить несколько мальчиков. Кто они такие?

Некоторые дети посылаются отцу и матери на горе. Мудрый Господь наказывает подобным образом взрослых, которые слишком нагрешили. Обеспеченные родители отдавали заблудшее чадо Зое, а та его успешно «перевоспитывала». Услуги психолога были дорогие, но дети возвращались домой тихими и послушными. Доктор наук приезжала к своим подопечным раз в неделю, все остальное время с ними была воспитательница, которая орала на подростков, могла их побить, держала бедных ребят впроголодь. А владелица приюта появлялась с вкусной едой, конфетами и объясняла: «Как только начнете вести себя правильно, жизнь изменится в лучшую сторону! Главное, хорошо работать и ничего не просить». Такой метод воспитания изобрела лично Зоя Игнатьевна!

— Макаренко и Фрейд сейчас в гробу перевернулись бы, потом сели бы и зарыдали! — выпалил Кузя.

— Похоже на то, — согласился Сеня.

— Пожалуйста, поверьте, перед вами тихая, скромная женщина, — зашептала Серафима, — я не сволочь, не гадина…

— У меня о вас сложилось иное мнение! — воскликнула я. — Боря, не стой в углу, садись за стол.

— Я ее боюсь, — прошептал мальчик, показывая пальцем на свою мучительницу.

— Пенсия крохотная, — всхлипнула та, — просто деньги зарабатываю. Вела себя так, как Зоя приказала. А куда Борис-то делся? Ты, ваще, с какого бока здесь? А?

— Какой Борис? Рассказывай все, что с тобой приключилось, — велела я подростку, — только нормальным языком, а не новоязом.

— Ну, — протянул паренек, — тут много чего говорить надо. Я не один. Двое нас…

— Начинай, — велел полковник, — мне тоже интересно узнать, о каком еще Борисе идет речь.

И мы услышали рассказ мальчика.

У Бори нет родителей. Вернее, они есть, но он их совсем не помнит, потому что еще в раннем детстве оказался на попечении Зои Игнатьевны. Ни отец, ни мать сына не навещали, а когда ему исполнилось пять лет, вообще отказались от ребенка.

— Такое возможно? — удивилась я.

— Да, — подтвердил Дегтярев, — но исключительно по уважительным причинам.

— Жил долго в комнате один, скучал. А потом появился сосед, которого тоже звали Боря, — у них судьба похожая.