Книга Средневековый детектив, страница 199 – Владимир Романовский

Хелье воспринял вопрос с таким видом, будто речь шла о чем-то абстрактном и труднорешаемом. Гостемил подошел и обнял друга.

— Скажи Любаве, чтоб сняла перстень, – сказал он ему на ухо. – Это неприлично. Перстень, конечно, дорогой, но ведь она не купчиха какая, а болярыня.

* * *

Что это было – завтрак, обед ли, ужин – никто не мог толком сказать. Все ели с аппетитом. Годрик и служанка сидели отдельно от общества, в углу, и Годрик во время еды беседовал со служанкой, непрерывно над нею издеваясь, а она этого не понимала и отвечала со всею серьезностию.

— А если честно, то хорошо, что дом наш сгорел, – заявила Белянка, отрезая и поливая маслом солидный кусок хвербасины. – Наш бывший дом здесь почти рядом – я, по крайней мере, смогу по городу ходить, а то живешь в глуши безвыездно, так кажется, что скоро на луну завоешь. Вот мы теперь как раз и сходим ко мне, как поедим, да? У меня и места много, муж пока еще вернется, а спален у меня семь грунок. И деньги я прихватила – Аскольд настоял.

— Аскольд? – вежливо переспросил Гостемил.

— Ну, Хелье, конечно же, но ему нравится думать, что я не знаю, что он Хелье. Не смотри так страшно на Любаву, Хелье. Вовсе не она мне сказала.

— А кто?

— У женщин свои секреты.

Дир отрезал и поспешно затолкал себе в рот огромный угол стегуна под рустом, поскольку помнил прекрасно, что проговорился именно он. Это он так думал. На самом деле Белянке и ее служанке все рассказал Годрик во время их путешествия от сгоревшего дома Викулы в Новгород, обходным путем.

Любава все еще не могла говорить. Дир, утверждающий, что понимает толк в таких грунках, давеча осмотрел ей горло, велел сказать «ааа» – не получилось – и объявил, что это от дыма и переживаний, и к вечеру пройдет. Правда, ему, Диру, известны случаи, когда от дыма и волнения голос пропадал навсегда, но они, случаи такие, не слишком часты. Практичный Гостемил предложил сходить за лекарем, но у Хелье против лекарей было предубеждение, и Любава, выслушав возражения варанга, отказалась.

— И все же, – настаивал Гостемил, пробуя бжеваку и морщась, – я хотел бы знать насчет опасности. А то я был занят больше обычного все эти дни, и, очевидно, что-то упустил в обстановке.

— Я видел, чем ты был занят, – проворчал Хелье.

— Видеть – не значит знать.

— Сопровождал.

— Действительно. Почти все время. Иногда отвлекаясь на прогулки в задумчивом элегантном одиночестве. Редко. Понятия не имел, что это так утомительно – сопровождать.

— Почему именно ты?

— А кто же еще? Посуди сам, друг мой Хелье, не могла же важная особа, желающая остаться неузнаной, ходить по улицам в сопровождении отряда киевских ратников? Поэтому отряд привез ее в Новгород и сдал на мое попечение. А когда она совершила здесь все, что хотела совершить, я отвел ее обратно на драккар, к ратникам. Вот и все. В свои планы она меня не посвятила, да и не мое это дело.

— Да ты не оправдывайся, – сказал Хелье, выслушав тем не менее оправдательную речь до конца. – Тебе действительно интересно, что произошло и происходит?

— Думаю, что и остальным тоже.

Хелье подумал, посмотрев на остальных, что все присутствующие здесь имеют право знать обо всем, что их касается.

— Горясер убил Рагнвальда, – сказал он.

Любава побледнела.

— Очень некрасивые имена, и первое, и второе, – прокомментировал Гостемил.