Книга Средневековый детектив, страница 164 – Владимир Романовский

В беспорядке по всей поляне стояли повозки, многие запряжены были лошадьми. Возле повозок, между повозками, на повозках лежали трупы. На всем пространстве поляны наличествовало шевеление, чем-то напоминающее крысиную возню. Провинциальные ратники, сбившиеся в группы по четыре-пять человек, насиловали уже не сопротивляющихся женщин. Осмол не знал, что на его глазах погибал цвет верхнесосенной знати – те самые окрестные боляре, землевладельцы, составлявшие с прошлой зимы компанию Ярославу и его супруге, наполнявшие каждый вечер Валхаллу, обогащавшие местных ремесленников и смердов все это время. Некоторых из них, ночевавших в Верхних Соснах, остановили при попытке к бегству, иных поймали при въезде в комплекс (те, у которых имения располагались вблизи Верхних Сосен, предпочитали ночевать дома). Почти все они были молоды.

Осмол остановился на виду у всех, придерживая ремень торбы. Группа ратников в десяти шагах от него приканчивала копьями двух женщин, уже, очевидно, не годившихся для употребления, использованных до конца.

Его наконец заметили.

— Эй, дед! – крикнул кто-то из ратников. – Что, тоже порезвиться решил?

Несколько ратников тут и там повернули головы. Освещенный закатными лучами, Осмол смотрел, открыв рот, на действо. Длинная седая его борода болталась туда-сюда от легких порывов ветра. Коротковатые жилистые руки, покрытые редким длинным волосом, двигались судорожно, крючковатые пальцы теребили веревку торбы.

— А какие у деда лапти! – обратил внимание один из приближающихся ратников. – Таких в нашей деревне не делают. Это новгородские лапти. Ребята, он – княжеский спьен, это точно.

Какая-то женщина, воспользовавшись тем, что внимание окружавших ее ратников отвлеклось на Осмола, попыталась отползти в сторону. Один из ратников остановился на мгновение и сделал полуоборот, чтобы раскроить ей топором череп.

— А ну, старина, скажи, – спросили Осмола, – что вот это такое, а? – указывая на одно из деревьев.

Осмол, несмотря на охвативший его ужас, удивился вопросу.

— Вот это?

— Да.

— Дерево.

— Какое дерево? Как ты его называешь?

— Предлиг.

— Ну, что я говорил? – ратник торжествующе посмотрел на коллег. – Княжеский спьен!

— Но это предлиг! В Новгороде все это знают! – изумился дрожащий Осмол.

— В самом Новгороде – да. Это потому, что все, кто там нынче живет – предатели продажные и корыстные. А отгадай, дед, загадку. Что пролегло меж Новгородом и Верхними Соснами? По чему повозки ездят и путники ходят?

— Хувудваг, – сказал Осмол, дрожа.

— Вот, – ратник улыбнулся еще шире, глядя на своих. – Ель у него предлиг, дорога хувудваг. Так, помимо спьенов, еще ковши говорят. А вот приходили к нам, дед, из-за моря люди недобрые, которых киевский выродок купил, чтобы над нами надругаться. Как ты их зовешь?

— А как надо? – спросил Осмол.

— Надо – варяги. А ты их называешь – варанги. Так ведь?

— Нет, я их называю варяги.

— Ну да? – с сомнением спросил ратник. – Варяги? Так и говоришь, варяги?

— Ну да. Я ведь что? Я ремесленник простой. Ларчики делаю.

— Нет, ты спьен.

— Я не спьен.

— Вроде он не спьен, – сказал кто-то.

— Но может и спьен. Нужно все-таки быть начеку.

— Да.

— Вы, люди добрые, того … вы, эта … резвитесь себе, а я пойду пока.

— Князю докладывать? – насмешливо спросили его.