Книга Средневековый детектив, страница 15 – Владимир Романовский

— Я старый? – удивился зодчий.

— А что же! Был бы моложе, говорил бы меньше.

Кто-то высунулся из-за угла и сразу спрятался. Сводник, подумал зодчий. Ну и нравы. Я уж и забыл, как оно здесь. В Риме и Константинополе такие пигалицы на улицах не стоят. Стоят коровы, карьеру заканчивающие. Те, что помоложе, устраиваются в борделло, а таких вот тощих-сопливых берут в дом самые богатые и утонченные. Надо бы дать ей денег. А что это изменит? Деньги она возьмет, но только я уйду, вернется на это самое место и продолжит. Куда только родители смотрят. Впрочем, представляю себе, что у нее за родители.

Он пошел дальше. Вслед ему полетели оскорбления. Старый, надо же. А что же – лет семь назад, когда мне было восемнадцать, подумал он, может и пошел бы с нею за угол. Значит – старый?

Пора, однако, показаться князю, предстать пред очи посадника. Интересно как – на Руси князь сменился, а в Земле Новгородской все тот же. Не метит Ярослав на киевский престол. Прижился в Новгороде. Говорят, женился недавно.

В детинец его не пустили.

— Да мне ж посадника нужно видеть, чего вы, – сказал он ратникам. – По его ж приказу. Я же не с челобитной пришел. Пришел доложить, что выполнил все, что велено было…

— Не ври, – сказал ему ратник. – Посадник наш с такими как ты оборванцами дел не имеет. Посадник Константин – он любит, когда люди в чистое одеты.

— Константин? Какой Константин? Мне нужно видеть князя!

— Князя? А! – сообразил ратник. – Так ежели князя, то тебе не сюда. Не жалует нас князь присутствием. – Ратник почему-то засмеялся, и другие ратники тоже.

— А где же он?

— С лешим на совещании, – сказал ратник.

Опять засмеялись.

— Но ничего, – продолжал ратник, – вот как прихвостней его вышибем из города, так и с князем поговорим. Эка у тебя, добрый человек, сленгкаппа странная какая. Из Чернигова, небось, к нам пожаловал?

— Из Чернигова, – согласился зодчий.

— И как там у вас, в Чернигове? Девки красивые?

— По-разному.

— Да. А у нас тут в Новгороде много красивых девок. Но нос задирают все. Я тут сватался к одной, и уж почти все было сговорено, да наследство она получила. Какие-то земли. Так сразу губищи свои скривила, нет, говорит, не хочу я теперь за тебя замуж. Хочу, говорит, за богатого. У вас в Чернигове такого нет, наверное.

— Вроде нет.

— Податься, что ли, в Чернигов? – размышлял ратник вслух. – Эх, доля наша воинская.

Зодчий снова направился к торгу.

У вечевого колокола княжеский бирич ровным, четким голосом выкрикивал междугородные новости и пожелания детинца. Речь бирича отличалась характерной витиеватостью, за которой смысл сообщений угадывался не без усилий. Несколько человек, собравшись вокруг помоста, слушали без особого интереса.

— А по поводу должного соответствия земледельческих стараний и покупательных сил люда городского велено сказать следующее. По причине наступления теплого времени года и в этой связи неучастия в городских делах Верхних Сосен, вменяется не очень зверствовать обменно тем, кто ответственен…

Глупости какие-то, подумал зодчий.

А сколько варангов в городе! В боевом снаряжении. И явное недовольство на лицах. Варангские воины и раньше приходили по приглашению, и всегда это заканчивалось одним и тем же – неприязнью. Когда приходят в город две-три тысячи молодых мужчин, а женщин в городе столько же, сколько и было, то есть всем не хватит, неприязни не избежать.