Книга Испытание, страница 94 – Данияр Сугралинов

Хват ослабляется из-за перебитых нервов и мышц, Нечестивый кинжал поглощения визжит на грани ультразвука, а его обтекшая кисть рукоятка рвется и втягивается в свое основание. Оружие, поглощающее жизнь, выскальзывает из разжимающегося кулака. Разрывая мышцы, сосуды, круша мелкие кости, я переламываю застрявшую в руке стрелу и вырываю ее. Зубы стиснуты так сильно, что начинают крошиться, но я не кричу. Из моего нутра вырывается лишь безумное мычание. Гнев, ярость и боль внезапно, в один миг, исчезают – стоит мне отойти от воздействия проклятого оружия, а телу начать заращивать зияющую сквозную рану.

Одновременно со всем этим подбежавшая Йована пинком отправляет артефакт куда подальше, а встрепенувшийся Зак отчаянно активирует командный центр, захватывая гексагон. Третья волна генерации базы выталкивает нас наружу – за пределы образовавшегося убежища.

Уже в полете, сопровождаемом обиженным ревом взлетевших динозавров Рекса и Танка, с ужасом думаю о таймере Йованы и успеваю отменить развоплощение за секунду до истечения времени. Приземлившись, качусь по инерции через голову кувырком назад. Система сыпет одно за другим сообщениями о полученном уроне, и финальное возникает сразу после того, как я больно бьюсь затылком об ограждение новой базы Зака.

В нескольких метрах от меня завершает падение и замирает брошенной куклой Йована.

Мое тело быстро регенерирует, позволяя уже через пару секунд вскочить на ноги и подойти к девушке. Она все так же лежит, двумя руками сжимая чудом не разломанный при падении лук – Беспощадные челюсти Канавара. Её шлем, который она сняла после инста, вращаясь, все еще движется по гладкой поверхности базы куда-то вдоль ограждения.

Протягиваю девушке неповрежденную руку, чтобы помочь встать. Она её игнорирует, сверкнув глазами из-под густых бровей, встает сама, кладет извилистый лук у моих ног и, опустив голову, встает на одно колено, ожидая решения своей судьбы. О том, что она волнуется или боится последствий поступка, говорит румянец на щеках и пульсирующая в сто пятьдесят ударов в минуту жилка на виске. Повышенное восприятие позволяет замечать такие мелочи.

— Йована?

— Твой кинжал… – ее голос хрипл, но тверд. – Он… необычен.

— Я заметил.

Сейчас, без коварного оружия в руке, я осознаю, что последние минуты – сразу после инстанса – вел себя странно. Более того, вразрез со своими принципами и жизненной философией: дал слово – держи, не обижай слабых, неси ответственность за тех, кто тебе доверился.

— Прости, что выстрелила, – подняв голову, Йована смотрит мне прямо в глаза. – Ты терял себя, и я рискнула.

— Встань, пожалуйста, – я снова протягиваю ей руку.

На этот раз она цепко хватается и резко, одним усилием ног, поднимается. На одном импульсе, воспользовавшись ее инерцией тела, привлекаю девушку к себе и целую в губы. Она не отстраняется, но поцелуй длится недолго.

— Спасибо, Йо… Спасибо, что позволила мне остаться человеком.

Она вспыхивает глазами, кивает, подбирает лук и идет за шлемом. О том, что произошло, о том, как я чуть не отправил на развоплощение единственного соратника и честно выполнившего уговор Зака, она не говорит ничего, позволяя мне самому с этим разобраться. Я подхожу к темнеющему на фоне светлой поверхности пола базы Нечестивому кинжалу поглощения и стою над ним, раздумывая, что с ним делать. Потом, сняв с шеи платок, заворачиваю в него, и просовываю в ботинок. Ничего не происходит.