Книга Испытание, страница 230 – Данияр Сугралинов

В моем плане осталось самое главное, но я не сомневался, что Кира согласится. Система в этих делах не ошибается.

Сейчас мы с ней на даче у родителей. Папа, мама и племянник после сытного обеда, состоявшего, помимо разных салатов, из наваристых щей и тушеной с мясом капусты, легли прикорнуть, а мы с сестрой уединились в гамаках на участке.

Сестра тащит из сумочки вейп и затягивается, а заметив мой недоуменный взгляд, поясняет:

— Да не смотри ты так! С моей работой хочешь не хочешь – закуришь. Решила хоть так, вреда меньше.

— Да я без претензий, просто как-то неожиданно, сестренка. Ты же всегда была для меня примером.

— А может, мне надоело быть примером? Ты понимаешь, как непросто быть старшей сестрой? Мне мама каждый день звонит, спрашивает, как ты – все еще думает, что ты под моей опекой. – Она грустно улыбается. – Ладно, рассказывай, что у тебя там. Откуда дровишки, и как скоро за мной придут из Интерпола?

— Помнишь тот майский день, когда от меня ушла Яна?

— Помню, конечно, – она кивает и выдыхает густое облако пара.

Пахнет какой-то сладкой выпечкой, и этот теплый аромат, замешиваясь с запахами последнего дня лета, создает удивительное настроение. Я дышу полной грудью, запоминая это мгновение. Пахнет яблоками, цветами, пылью проселочной дороги и хвоей сосны, под которой мы с Кирой расположились.

— Ты заметила, что с того дня я изменился?

— Еще бы, Филя! – восклицает сестра и закашливается, слишком глубоко затянувшись. – Так ты из-за нее?

— Конечно, есть в этом и ее скажем так заслуга. Но началось все чуть раньше. Я расскажу тебе всё, потому что только когда ты безоговорочно мне поверишь, я смогу перейти к главному. Но сначала: легкая демонстрация для убедительности. Смотри на меня.

Кира замирает и роняет вейп, едва не опрокинувшись из гамака, когда я исчезаю.

— Твою мать! – восклицает она так громко, что за изгородью разражается лаем соседская собака. – Фил, ты так не шути, у меня сердце слабое! Ты где?

— Прямо перед тобой. Сейчас не пугайся, я до тебя дотронусь, – касаюсь её гладкой щеки и легко провожу по ней пальцами.

Кира вздрагивает, но не отстраняется. Она кладет ладонь мне на руку и изумленно матерится.

— Сейчас я снова стану видимым. Готова? Смотри прямо перед собой.

Я выхожу из «Скрытности и исчезновения» и не могу сдержать смех: её вытянутое лицо и выпученные глаза, которые она пытается протереть, – редкое зрелище. Обычно она держит себя в руках… если не орет на меня.

— Что за фокусы, братишка? – оправившись от удивления, она снова затягивается паром. – Что за хрень? Ты, мать его, фокусник? Иллюзионист? Ахалай-махалай? Амаяк Акопян?

Когда сестра нервничает, её пробивает на словесный поток. Но слушать и дальше её версии произошедшего времени нет, и я перебиваю:

— Угомонись. Смотри дальше. Сейчас я отойду на несколько шагов, а ты изо всех сил бросишь в меня своим вейпом.

— Э… зачем? – недоумевает Кира. – Он вообще-то денег стоит!

— Затем. Не переживай, ничего плохого с ним не случится. Когда скажу, кидай, только сильно!

Я отхожу на десять шагов, поднимаю руку:

— Кидай на счет «три»! Раз, два, три!

Одновременно она швыряет в меня свой увесистый вейп, а я активирую «Спринт». Время замедляется, и я вижу, что сестра промахнулась, и вейп летит куда-то в сторону. Догоняю его, перехватываю в полете, бегу к сестре, кладу вейп ей под ноги и возвращаюсь на место, где стоял. Деактивирую «Спринт».