Книга Level Up. Нокаут, страница 153 – Данияр Сугралинов, Максим Лагно

Тем не менее в первый же день он написал заявление о звонке Эйприл Коннел. Целью указал «личное», но и сам не знал: что он ей скажет? Он всё время хотел ей позвонить, используя эту возможность, но первые дни в тюрьме выдались такими насыщенными, что даже позабыл об этом.

Теперь решил воспользоваться этим звонком. Телефоны были установлены возле комнаты отдыха, но звонить из них можно было только после того, как надзиратель подтверждал, что заключённый имеет на это право.

Сейчас, к концу дня, желающих позвонить было так много, что Хагену показалось, будто он стоял в очереди на карусель в парке развлечений.

— Какая тёлочка, – сказал один из заключённых. – Дай покатать мне её ненадолго?

Хаген развернулся. Говоривший был среднего роста, очень худой и с перекошенным вправо лицом, отчего напоминал лабрадора, который выглядывал из окна едущего автомобиля. А то, что он, приоткрыв рот, высунул кончик языка, глядя на фото Эйприл, завершало сходство.

Тревор Лиф, 26 лет

Очков здоровья: 12000.

Уровень 5.

Боев/побед: 121/12.

Вес: 87 кг.

Рост: 169 см.

Текущий статус: заключённый.

Отношение: безразличие (8/10).

Сопротивляемость вашей харизме: низкая (6/10).

Майк решил ничего не отвечать, но Тревор продолжил:

— Тебе жалко? А? Что? Жалко? Да?

Хаген не мог понять, чего добивался Тревор. Не нужно быть знатоком человеческих душ, чтобы заметить, что тот его боялся, но при этом что-то вынуждало его лезть в бутылку, нарываясь на конфликт.

— Иди к чёрту, пока жив, несчастный… – коротко ответил Хаген. Система подтвердила, что он нанёс урон словом, но победы не присудила. Вероятно, Тревор оказался слишком никчёмным соперником.

— Ещё и обзываешься, – выпятил нижнюю губу Тревор. – Поэтому придётся увести её у тебя.

Далее произошло нечто, что живо напомнило Хагену детство: Тревор выхватил буклет и, идиотски похохатывая, побежал прочь. При этом на его лице были такие испуг и отчаяние, что становилось непонятно, зачем он всё это делает. Майк бросился за ним, не задумываясь не только о нелепости поступка, но и о том, что за ним может скрываться что-то иное, кроме непонятной дурости Тревора.

Тот свернул в один из коридоров, которые были открыты в дневное время. Этот соединял тюремный блок с библиотекой.

Словно устав бежать, Тревор замедлился, позволяя Хагену себя догнать. Потом развернулся: в его руке торчало что-то острое и блестящее. В полумраке можно было разглядеть, что это осколок стекла, обёрнутый тряпками и бумагой. При этом Тревор продолжал дрожать и бояться:

— Отойди, я не хочу тебя убивать.

— Да ты и не сможешь, – сказал Хаген.

Один в один, как учила Эйприл, он сделал шаг, уклоняясь от возможного удара заточкой, которого так и не последовало. Вывернуть слабую руку Тревора было делом одной секунды. Тот завыл от боли и присел под воздействием болевого приёма. Осколок выпал и разбился.

— Пусти, пусти, – ныл Тревор.

Хаген вырвал буклет из другой руки незадачливого грабителя и отпустил его. Система снова проигнорировала победу.

«Дем? Что случилось? Где моя победа в честном поединке? Может, мне надо его вырубить?»

«Поединка не было, чувак. Оппонент и не собирался драться с тобой».

— Они меня заставили, я не хотел, – подтвердил вдруг Тревор и начал собирать осколки стекла.

Теперь Хаген увидел, что с обоих концов коридора к нему приближалось несколько человек. Все были в робах, повязанных на поясе – отличительная черта «Суреньос Фамилиа». Тревор попросту заманил его в ловушку, подальше от надзирателей!