Книга Крафтер-2, или Зачарованный город, страница 53 – Данияр Сугралинов

И ткнул перстом в сторону Змея Горыныча и Васьки. Спорить никто не стал. Друзья пообещали питомцам вернуться как можно скорее и юркнули в открывшиеся ворота в город.

— Глазам не верю… – протянул Антон, крутя головой. – Вась, Том, вы тоже это видите? Прям, блин, розыгрыш какой-то!

— Вижу, Тошка. И мне оно совсем не нравится, – пробормотала Томка. – Давайте-ка просто сделаем, что задумали, и бегом отсюда.

Василий промолчал, мрачно оглядываясь. Городок до боли напоминал их собственный, тот, что в реальном мире. Те же самые здания, но с покосившимися стенами и зияющими чернотой окнами. Будто обитатели в спешке сбежали, оставив после себя «склепы пустоты». Те же самые улицы, вот только указатели и номера домов все сорваны.

— Нужно проверить, что с нашим домом, – предложил Василий.

Они двинулись по знакомым улицам. Соседний двор встретил их зловещей тишиной. Ни смеха детворы, ни лая собак, ни скрипа качелей. Лишь ветер гнал по растрескавшемуся асфальту обрывки газет да фантики. Гигантские тополя скрутило неведомой силой, а в их кронах свистел погребальный ветер. Дома оплел ядовитый плющ, за окнами виднелся лишь мрак.

Фонтан с мраморным Гераклом, что прежде был для Антона с Томкой любимым местом летних игр и посиделок, превратился в замшелое чудовище. Некогда прозрачные струи обернулись черной маслянистой жижей, а в глазах статуи застыл немой укор.

Дом Василия теперь источал ауру запустения. Покосившаяся беседка посреди двора превратилась в груду обломков.

Ребята медленно приблизились к подъезду Василия. Сердце его сжалось от дурных предчувствий. Дрожащей рукой он потянул ручку двери, в лицо пахнуло затхлостью и многолетней пылью. Томка чихнула, спугнув стаю потревоженных летучих мышей. Они заметались под потолком.

Друзья на ощупь двинулись к лестнице. В желтушном свете, сочившемся сквозь грязные окна, все казалось незнакомым и враждебным. На стенах висели рыбьи скелеты в паутине да ошметки чего-то склизкого.

— Страшно подумать, что меня ждет дома, – пробормотал Василий, сглатывая вязкую слюну.

Пришлось повозиться с замком, но ключ подошел, и дверь поддалась.

Прихожая встретила их могильным холодом. Свет не горел, но в кромешной тьме угадывались знакомые силуэты. Вот куртки на вешалке, но теперь они свисают клочьями. Вот коврик у двери, а на нем засохшие бурые пятна. Вот школьные рюкзаки, которые друзья оставили, когда вошли в игру. Только выглядят так, словно лежали здесь вечность – потеряли цвет и форму.

Скрипнув зубами, Василий шагнул в гостиную. Друзья – за ним. Тошнотворно-сладкая вонь ударила в нос. В полумраке угадывались очертания мебели, но все вывернуто наизнанку, покорежено. Диван распорот, из зияющих дыр торчала гнилая пакля. Полки опрокинуты, книги разбросаны и распотрошены. Картина на стене почернела, с нее скалились жуткие рожи.

В углу у окна стоял разбитый вдребезги телевизор. От него веяло ледяным могильным духом, внутри – словно мерцали угли ожившей тьмы.

— Похоже, здесь давненько никто не живет, – хрипло проговорил Василий, борясь с подступающей к горлу тошнотой.

Томка лишь всхлипнула, прижав руки к груди. Антон молча сжимал кулаки и дрожал, стуча зубами. Вдруг мяукнул Васька, который, оказывается, все это время крался следом, укрываясь невидимостью.