Книга Вида своего первый, страница 147 – Данияр Сугралинов

Хорошо запомнился самый первый, потому что… ну да, первый всегда запоминается, а кроме того, мы его с треском проиграли.

В первом бою нам достались три рапторианца из клана Пенхакур. Подготовились они основательно. Уже после боя Беверли сказала, что доспехи каждого были эпического качества.

Наше оружие наносило хорошо если треть от заявленного урона, остальное срезалось броней противников. Волновые модуляторы, любимое оружие рапторианцев, наряду с кислотными плевками не оставили нам ни шанса. Мало того, что они наносили приличный урон, так еще и подвергали нас какому-то воздействию, от которого кислота жгла намного сильнее. Плащ, который должен был защищать от этой дряни, мне не помог: превратился в лохмотья после первого же попадания из волнового модулятора. Ощущения при этом были не из приятных — помимо адской боли во всем теле, казалось, что меня запихнули в стиральную машинку, а потом сразу забросили в микроволновую печь.

Живую броню я не использовал и правильно сделал. Крисси и Беверли выбыли первыми — как я понял, рапторианцы сначала выбивали бойцов с самым низким объемом жизни. Когда я остался один против троих, живая броня позволила бы выстоять и, может быть, даже прикончить одного-двоих, но на меня бы точно обратили внимание те, чей интерес сейчас совсем не нужен.

Перед глазами все еще стояли жутковатые оскалы рапторианцев, расстреливающих нас из модуляторов, а Беверли уже трясла меня и кричала в лицо:

— Давай, давай, Картер! Регистрируй нас на следующий!

Она вообще постоянно меня подгоняла. Я не успевал даже изучить награды за проведенный поединок, как она уже теребила меня за плечо и требовала немедленно начать следующий. Скорее всего, долги заставляли ее спешить, а мною двигало желание помочь пропавшим друзьям, так что я вскоре вошел в тот же темп и регистрировался сразу и без лишних слов.

Разнообразие вносил Тигр. Хомяк жалобно пищал, после того как его убивали, а если оставался в живых, издавал другой звук — что-то вроде писклявого порыкивания. Других изменений в нем я не замечал, но его очки опыта росли с каждым боем.

За все время мы сделали лишь два перерыва — чтобы перекусить и справить естественные надобности. Как оказалось, для этого существовало отдельное карманное измерение — для каждой расы свое.

Распорядитель Арены радовал разными локациями — я повидал все двенадцать родных планет официальных рас Сидуса. А вот встретиться со всеми их представителями не удалось, только с девятью.

Чаще всего встречались старожилы станции: рапторианцы, вольтроны и огья. Рехегуа, ангелы, крепаки и да’ари попадались чуть реже, чем люди — многие с лайнера тоже решили попытать счастья на Арене. Кур’лыков я видел раз пять.

Оставшиеся три расы: разумные амфибии кускркскумиикру, выговорить самоназвание которых было вне моих возможностей, загадочные бесформенные наоту, которых чаще называли «безликими», и энергетическая форма жизни анеа — нам так и не встретились.

Я надеялся на встречу с юяй, но из неинициированных рас Сидуса мы встретили только каккерлаков, и бой с ними ничем не запомнился. Три огромных безоружных «таракана» рванули к нам через поле битвы и были распылены массовым огнем тазеров и бластеров.

Кто бы нам ни попался, поначалу мы чаще проигрывали, хотя почти все были такого же нулевого уровня, как мы с Крисси. В первую очередь потому, что я наотрез отказался от живого щита и «Блефа» — хотелось понять, на что мы способны без них. А заодно присмотреться к Беверли.