Книга Вида своего первый, страница 115 – Данияр Сугралинов

— Любопытный мод… для животного, — кивнул я, наводя на Грега рельсотрон. — Гори в аду.

Он прыгнул ко мне, дрон-наводчик удержал цель, картридж рельсотрона выкинул снаряд, тот замкнул электроды и пробил лоб Головы. Защитный силовой мод если и сдержал его, то на долю секунды.

Главарь рухнул с идеально круглой дырой во лбу, а костяные лезвия сложились на его груди. Снаряд же, пробивая все на своем пути, ударил в границу измерения и аннигилировался. Уведомление сообщило, что я нанес критический урон, ставший смертельным.

Остались двое. Оба стояли менее чем в десяти шагах, промахнуться было невозможно. Я направил на них ствол, поводил им, дрон-наводчик предложил цели. Рельсотрон был готов к выстрелу.

Рапторианец прорычал что-то невнятное и плюнул кислотой. Я увернулся и навел ствол на Джанко.

— Стой, Картер! Я не хотела! Меня Голова во все это втянул! — закричала она, и в ее голосе прорезались визгливые нотки. — Пощади, кэп, договоримся! Я многое умею! Ты не пожалеешь!

— Я тоже сдаюсь, — сказал рапторианец. — Это не мой конфликт, у меня нет к тебе претензий, хомо Картер Райли.

Противники больше не атаковали и не пытались сбежать — некуда. Добивать их мне не хотелось, особенно рапторианца, чьей единственной виной было то, что он связался с преступниками. Вряд ли он знал, кто они и что собой представляют.

Но донесшийся издалека голос Убамы лишил выбора:

— Невозможно изменить условия битвы! Вы не выйдете оттуда, пока одна из сторон не будет лишена функциональности!

В тот же миг Джанко и Оран’Джахат, поняв, что пощады не будет, и убедившиеся, что огонь и кислота мне не вредят, бросились в рукопашную. С интервалом в две секунды оба получили по дыре в голове и отправились к праотцам — дрон-наводчик не подвел.

В боевом карманном измерении остались лишь я и пять трупов, но что-то было не так.

— Рехегуа Убама Овевева! — закричал я, зачем-то глядя наверх. Метрах в двухстах надо мной мерцала граница измерения. — Битва закончена! Вытащи меня отсюда!

— Битва продолжается, — равнодушно ответил тот. — Когда она закончится, победившая сторона вернется в основную реальность.

Интересно, как он со мной общается? Откуда наблюдает? Вопросы интересные, но не насущные.

Я обошел поле боя. Саид без половины черепа валялся в луже собственной крови. Грег лежал, глядя стекленеющими глазами в небо, издали казалось, что он еще жив. Я проверил — он не дышал, сердце не билось.

Джанко была мертва. От Альфредо остался только дымящийся прах. Рапторианец…

Я подошел к нему, насмешливо поприветствовал:

— Четыре по четыре кебаха твоим близким, рапторианец Оран’Джахат! У вашей расы мозг разве не в голове? Или вы можете жить с пробитым мозгом?

Рептилоид открыл глаза, блеснул вертикальными зрачками и выдохнул слабое облачко бурого пара:

— Добей.

— Не хочу.

— Придется. Ведь ты же не дашь мне себя убить?

— Не дам.

— Тогда добей. Иначе останешься здесь. Оба останемся.

— Почему ты еще жив? Ты же смертельно ранен!

— Я здоров на сто процентов, хомо Картер Райли. Но биться с тобой не буду — твои модификации, уверен, на порядок лучше моих. У меня нет шансов. Благодарю за то, что сохраняешь уважение ко мне, своему врагу, который пытался тебя убить, поэтому открою свой секрет.

— Секрет?

— Сложная модификация, — ответил он, поднимаясь, ткнул когтистым пальцем в лоб. Всмотревшись, я ахнул — пулевого отверстия не было! — Эта боевая модификация называется «Блеф». Мой род готовил меня к Арене, а «Блеф» считается основным для любого бойца, потому что дает второй шанс. Каждый Джахат, становившийся чемпионом Арены, имел этот мод.