Книга Вида своего защитник, страница 49 – Данияр Сугралинов

Я сдвинул забрало и осторожно втянул ноздрями воздух. От едкого зловония потемнело в глазах, инстинкты заверещали об опасности, но я вдохнул полной грудью и переждал несколько мгновений, пока мод универсального метаболизма перестроит организм. Ядовитый воздух стал менее ядовитым и менее убийственным, теперь им можно было дышать, перерабатывая в кислород прямо в легких. А трение об атмосферу поможет пережить живая броня… наверное.

Идея могла сработать, вот только ради чего так рисковать? Ради призрачной надежды спасти хомяка?

Не только. Оставалась надежда, что Лекса жива и просто потеряла сознание. Возможно, ее редкая экипировка оборудована чем-то, что поможет пережить падение. К тому же падение все равно убьет меня, если ничего не предпринять. А переживу столкновение с планетой, так убьет то, что прячется там, то, что уже знает обо мне и ждет. Так какого черта?

Но все равно пошаговый режим сожрал еще несколько сотен миллиардов моих клеток, прежде чем я решился на то, что задумал, и снял «Универсальный комплект боевой экипировки».

Броня сложилась в компактный кубик, потеряв объем, но масса никуда не делась. Еще раз взглянув на падающую Лексу, я прикинул порядок действий и направление, взял кубик, приложил к груди и отбросил двумя руками. Прощай, броня, здравствуй, адский огонь!

Живая броня восприняла урон от трения об атмосферу, как я и ожидал, — как урон, от которого нужно меня защитить. Абсолютные цифры урона, такие понятные на Арене, здесь, в реальных условиях, потеряли всякий смысл, но относительные давали понять, что, по крайней мере, от огня я не погибну. Живая броня теряла сотые доли процента в секунду, ерунда, переживу.

Импульс от броска брони сместил мою траекторию, и через полдесятка секунд я приблизился к Лексе достаточно, чтобы схватить за руку. От этого ее другая рука, прижатая к телу, чтобы удержать клетку, шевельнулась, и мне пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы и удержать девушку, и перехватить Тигра. Лексу в итоге я сжал ногами, а клетку стиснул между нашими телами. Развернулся так, чтобы падать спиной вниз и прикрыть собой и девушку, и питомца.

Хомяк, распластавшись по стеклу своей прозрачной клетки, в ужасе смотрел на меня и кричал. В этом беззвучном вопле удивление и страх смешивались с болью, но не физической — Тигр переживал за Лексу. Клянусь, он показывал мне на нее лапкой!

Заглянув в лицо девушке, я обратил внимание на ее индикатор жизни. Жива! А раз так, нужно привести ее в сознание. Но как? Покосившись на ее грудь, я заметил вмятину, выделяющуюся цветом на фоне однородной брони. Поначалу подумал, что это повреждение от осколка взрыва, но вмятина была слишком правильной формы. Как любой примат на моем месте, я заинтересовался и дотронулся до нее. Конечно, ничего не произошло, по крайней мере, хорошего — что-то полоснуло по руке и исчезло. Живая броня просела сразу на десятую долю процента. Вмятина исчезла.

Мне показалось, что я слышу писк Тигра, и, посмотрев на него, я увидел, что он тычет лапкой на другую грудь Лексы. Там был маленький прямоугольный экран, показывающий кардиограмму владелицы брони «Валькирия 4000». Статус «Без сознания» и повторяющиеся логи: «Невозможно активировать реанимационный модуль» сменились на «Реанимационный модуль активирован».