Книга Вида своего защитник, страница 38 – Данияр Сугралинов

— Послушай, Туканг. То, что ты рассказываешь, какой-то бред. Об этом нет ни слова в Кодексе, и боевая группа — это не то же самое, что организация. Как, например, наша семья «Отщепенцы», в которой я типа главный. Если ты пытаешься меня нагнуть по каким-то вашим рапторианским понятиям, иди к черту. Я тебе ничего не должен. И ты либо скажи, что у тебя за дело и почему оно мне может быть интересно, либо катись рапторианской колбаской, пока твоя кровь не стала для стен твоего кабинета краской.

На интерпретацию сказанного у него ушло чуть больше времени, чем обычно, видимо, разбирался, к какому черту я его послал и при чем тут колбаска. Поняв, невозмутимо повел носовой щелью, принюхиваясь, и сказал:

— Не злись, Картер, не разочаровывай меня. — Тон его был достаточно миролюбивым. — Давай присядем, поговорим. А хочешь, я разрешу тебе воспользоваться моим коммуникатором?

— Ты меня совсем за дурака держишь? — оскорбился я. — У меня есть свой. Причем да — и земной, и местный, интегрированный в интерфейс.

— Уверен, что такого у тебя нет, — ухмыльнулся он. — Хочешь связаться с кем-нибудь на Земле? В знак доброй воли для тебя абсолютно бесплатно.

Пока я подбирал с пола челюсть, он вывел передо мной голографический экран, пролистал список с названиями звездных систем и ткнул когтем в «Солнечную систему».

— Связь очень дорогая, пропускная способность ограниченная, поэтому общение только путем передачи звука, и недолго, — извиняющимся тоном сказал Туканг Джуалан. — Введи идентификатор абонента.

Поверить в такую возможность было сложно. От Марса до Земли сигнал шел десятки минут, а отсюда до Земли почти тридцать тысяч световых лет! А быстрее света связи быть не может! Хотя, черт возьми, если связь через гипер…

Все еще слабо веря в происходящее, я набрал номер Микки и мысленно скрестил пальцы, чтобы на Земле был день. Передо мной высветился и замерцал серебристый значок установки гиперпространственного соединения. Несколько секунд ничего не происходило, потом значок налился зеленым цветом, и я услышал удивленный и прерывистый голос дочери:

— Алло?

Туканг тактично отошел в другой конец кабинета и уставился в проявившееся окно, а у меня сердце чуть не вырвалось из груди. В горле пересохло.

— Микки? Микки Райли?

— Да, это я, кто это? Если вы хотите продать мне страховку, то знайте, что я еще ребенок и у меня… — это точно была она!

— Микки, это папа!

— Папа? Папа! Ты вернулся с Сидуса?!

— Микки, родная! Да, это я! Я! Но постой… Откуда ты знаешь о Сидусе?

Я плохо запомнил разговор, обуреваемый шквалом эмоций, полностью погруженный в общение с дочерью, с которой вроде бы расстался всего-то недели три назад, а скучал так, будто не видел ее год. Помню ее слова о том, что Микки считала меня погибшим — лайнер с шахтерами на борту исчез, список пассажиров повесили в сеть, Первая Марсианская выплатила ближайшим родственникам компенсацию, чтобы урегулировать дело, причем в максимально сжатые сроки, чтобы не раздувать скандал, и только потом на Земле выяснили истинную судьбу лайнера. Компания не стала требовать выплаты назад — это было намного дешевле, чем возвращать нас всех обратно. Запомнилось, как Микки разревелась, когда описывала, что чувствовала, когда узнала, что я пропал. От слез она перешла к веселью — я рассказывал ей о Тигре, а потом разговор пришлось прервать. Это произошло примерно через три минуты — Туканг Джуалан встал передо мной и поскреб когтями грудь.