Книга Голодные звёзды, страница 78 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Громко, чтобы меня все услышали, я сказал:

— Вы пришли, чтобы убить меня, но проиграли, лишились клана и своего чистильщика. До Третьей волны осталось тридцать часов. Мы не кровожадные и не исповедуем принцип «зуб за зуб». Расскажите, чего вы хотите, и мы коллективно решим, что делать. Кстати, наш клан пополнился двумя волнами, которые сразу сдались. Итак, Руфина.

— Что? — устало спросила она.

— Расскажи, чего ты хочешь.

Лиза подошла к ней, чтобы считать намерения.

Она криво усмехнулась, осмотрела людей, наблюдающих за ней.

— Меня зовут Руфина Кушнир. Да, я пошла за нашим чистильщиком охотиться на отступника Дениса Рокотова, вашего лидера. Между нами не было вражды, но так звучало пожелание жнецов. Пошла добровольно, потому что я — солдат. Живу в Израиле, а там война не заканчивается. Как и Дарон, я воюю с восемнадцати лет. У меня есть все необходимые навыки, чтобы выживать, защищать… и убивать. И то и другое я делаю одинаково хорошо.

— Ты сожалеешь о содеянном? — спросила Лиза.

— Нет. Просто жаль, что мы проиграли. Повторюсь: я солдат, а солдат готов отдать жизнь за тех, кому служит. Теперь я одна и могу служить вам, чтобы чувствовать себя нужной. Я не самурай и не собираюсь умирать со смертью господина, мой приоритет — выжить.

— Да-да, — проворчал Макс. — И Тора дана человеку, чтобы он жил, так? Но если свои замаячат на горизонте, она нас сольет! Они всегда так делают!

Руфина ответила холодно:

— Я буду связана обязательствами и не смогу предать клан при всем желании. К тому же вероятность появления «своих» стремится к нулю. В Третью волну попадут немногие.

В голове прозвучал голос Вики:

— Она и есть такая продуманная или под Тетыщу косит? Идеальная, блин, пара!

— Да гонит она, изворачивается вон как! — блеснул антисемитизмом Макс. — Выкрутится! Они это могут! Мы же гои для них. Ты чтишь шаббат, гверет Руфина?

— Я атеистка, — отрезала Руфина.

— Макс, прекрати, — вслух сказал я. — Все мы люди и должны держаться вместе.

— Ты еще скажи, что это евреи Жатву устроили, — не стерпел Дарон, получил тычок от Руфины и смолк, набычился.

— Жатву проводят не евреи, согласен, тут ваш боженька облажался. — Макс развел руками. — Но кто знает, может, вы жнецов так достали, что они из-за вас все это замутили?

— Заткнись уже, — поморщился я. — Угомонись, Тернер.

И продолжил:

— Лиза с Руфины еще до боя уровни сняла, перераспределила нашим. Кое-кто благодаря этому ходит сейчас живой. Считаю, что она искупила вину и нужно дать ей шанс. — Я поднял руку. — Кто еще за Руфину?

Как и думал, все новенькие были за и почти все наши. Так, тридцать пять… тридцать восемь поднятых рук, кворум есть, дальше можно не считать.

Тетыща понял, что нужно делать, снял с женщины наручники, и я принял ее в клан.

Руфина моргнула, выдохнула, чуть осела и впервые за вечер прислонилась к Дарону, бок о бок. При этом устало улыбнулась мне, одними губами прошептав: «Спасибо».

Пришла очередь Дарона. Он посмотрел на Лизу и проговорил:

— Руфина все уже сказала. Подписываюсь. Предавать клан не в наших интересах, обещаю служить честно.

Лиза кивнула. Тетыща и его освободил, а я принял, и вертикальная морщина между бровей Дарона исчезла, лицо стало благостным.

— Спасибо, — сказал он. — Как же хорошо стало!