Книга Голодные звёзды, страница 7 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Принимай условия, — обратилась она к Игорю.

Он просмотрел текст и озвучил его:

— Требуется признать главенство клана «Безымянный», а дальше надо выбрать из двух вариантов: лишение половины уровней и половины «активности» сроком на сутки, а также минус 10% «активности» каждый час в течение двадцати четырех часов либо лишение навыков и талантов, откат их к заводским настройкам. У меня «Аура подчинения». На десять секунд я могу подчинить своей воле врагов. Срабатывание не стопроцентное. Если противник равен мне, вероятность — пятьдесят на пятьдесят. Успех обратно пропорционален уровню врага.

— Не одного врага? — уточнила Лиза.

— Я научился работать по площади. Не более десяти человек в радиусе пятидесяти метров. Сейчас талант на откате, еще сутки ждать. Но это не все. В обоих случаях есть десятипроцентная вероятность летального исхода.

Лиза шагнула ко мне и сжала пальцы на моем запястье. «Я не готова убивать человека», — читалось на ее лице.

Игорь стоял на своем:

— Я готов рискнуть. Принимаю условия добровольно. Что оставляем, от чего отказываемся?

— Я бы оставил талант, — сделал выбор я. — Будешь суперпретендент. Уровни можно вернуть, а чистильщиком тебя Лиза тоже в силах сделать, так ведь? — уточнил я.

Игорь констатировал факт:

— Если в течение суток я буду так терять «активность», то и шести часов не проживу, так что первый вариант не подходит.

Лиза его обнадежила:

— Ден тоже теряет десять процентов «активности». Но у нас есть реанимационная капсула и лечащий питомец, ты должен продержаться. Правда, подозреваю, это будет очень болезненно. Примерно как руку себе без наркоза отпиливать. В общем, выбирай.

— Ты сохранил жизнь мне и моим людям. Не только жизнь, но и уровни. Так что выбирать тебе. Как я понял, оставляем «Ауру». — Он повернул голову к Лизе. — Приступай, я готов. А если будет больно, потерплю, не привыкать.

Лиза прикусила губу, шагнула к Игорю, снова положила руки ему на плечи, а потом слегка дернулась и сжала пальцы на его плечах. Секунда — Игорь распахнул глаза, раскрыл рот в беззвучном крике, его выгнуло дугой, и он повалился на пол, забившись в судорогах. Зрелище было жуткое, как будто он — одержимый из «Константина».

Всхлипнув, Лиза обняла меня, ткнулась носом в шею и проскулила:

— Я убила человека! Хорошего человека…

Прижав ее голову рукой к своей ключице, я сфокусировал взгляд на обмякшем Ситникове: он лишился половины «активности», но был жив! Изо рта сочилась кровь, пальцы скребли пол.

— Он жив. Успокойся.

Снова всхлипнув, Лиза метнулась к Игорю, подняла его веко — я успел заметить, что глаза у него красные из-за лопнувших капилляров. Крош уже был рядом, яростно и утробно мурлыкая.

— У нас раненый! — кинул клич я. — Нужна каталка и реанимационная капсула!

— Готовим! — отозвался Рихтер.

Несколько минут — и в актовый зал ворвались Вика и Рихтер с носилками на колесиках. Все вместе мы переложили Ситникова на носилки. Вика глянула на меня, на него и сказала:

— Он же был чистильщиком. Как?

— Отказался от статуса из-за метки «Отступника», — объяснил я. — Процедура оказалась опасной и болезненной. Но жить будет, это главное.

Только сказал это, как поле зрения затянула багряная пелена, в затылок будто вогнали спицу, и я сбился с шага, задышал неровно. А ведь Ситникову раз в пятьдесят больнее! Ладно, оценим героический поступок позже, благо Игорь выжил.