Книга Голодные звёзды, страница 60 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Но тримеру и правда нет смысла с нами воевать, тем более полудохлому, ведь Система сняла с меня метку.

Я переложил коробку из руки в руку. Давай, Рокот, решайся и выдохни наконец. Где открывается эта хрень? Никаких кнопок и рычагов…

— Корабль, помогай! — позвал я на помощь живую железяку. — Я хочу выпустить твоего оператора и не знаю как.

— Следует надавить любым отростком твоей конечности на углубление справа. Проведи по поверхности, почувствуешь.

Я провел. Палец соскользнул в ямку, которая засветилась, и перед глазами возникли нечитаемые символы, которые сразу же слились в слова:

Вы действительно хотите открыть «Портативный уловитель нематериального разума»?

Действительно ли хочу? Нет, но надо…

Да!

Коробочка в моих руках открылась, как дверцы вагона метро, изнутри повалил черный дым. Интересно, что будет, если по совету Вики затянуть его в пылесос? Я отмахнулся от дурацкой мысли, шагнул назад, глядя, как дым заволакивает корабль, стягивается в одну точку, уплотняется. Сердце пропустило удар, бросило в жар. Одно дело — драться, когда нет времени рефлексировать, и другое — вот такое ожидание. Как говорил Витек-выживальщик, «яйца над пропастью». Перед тем как тримера затянуло в ловушку, его «активность» снизилась до 15%. Хотелось верить, что он был в стазисе и не восстановился.

Дым поначалу разлетался лениво, потом потянулся внутрь самого себя. Точка уплотнения вспыхнула чернотой, будто в комнате погасили лампу там, где она и не горела. Чернота свернулась в комок — сперва с кулак, потом разбухла до человеческого роста и снова растеклась, заполняя корабль. Вспомнилось, что тример был огромным, пятиметровым. Как он поместится здесь?

Пара мгновений — и передо мной соткалось из дыма существо с меня размером, покачнулось, колени его подогнулись, и оно опустилось, опершись на все четыре верхние конечности. Его «активность» по-прежнему составляла 15%. Сероватая кожа с черным отливом, рассеченная во многих местах, сочилась зеленоватой сукровицей. Перебитые конечности еле держали тело.

Я стоял не двигаясь, изучал противника. Видимо, он и свой размер может подгонять под ситуацию: с нами тример бился в боевой форме. Только теперь стало ясно, что его голову покрывали мельчайшие ворсинки с капельками наверху — очевидно, глазами. А может, тример иначе ориентировался в пространстве. На груди виднелось развороченное, прикрытое пластинами отверстие, откуда свисали то ли щупальца, то ли куски мяса, а еще на его груди мерцал красным огромный кристалл, которого раньше точно не было.

Всяких уродов я повидал, но от противоестественности этого существа меня передернуло. Тварь вскинулась, дернулась в сторону и упала набок, загребая конечностями, одна из которых дернулась, царапнула пол корабля, но мягкое покрытие приняло удар без следа и тут же выправилось.

Существо замерло, видимо прислушиваясь. Ворсинки на голове повело волной — слева направо, потом обратно. Капельки на их кончиках вспыхнули зеленым, словно ночные светлячки, и потухли.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал я, невольно отступая и вжимаясь в мягкие стены корабля.

Пластины на животе тримера приоткрылись, куски мяса шевельнулись, и утроба существа издала бульканье и скрежет. Это рот, блин! У него пасть на груди.