Книга Голодные звёзды, страница 38 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Мы должны попробовать, потому что мертвым…

— … она ни к чему, — развил мысль Лукас.

— Я поеду! — вызвался ситниковец Юрий Семецкий. — Я танкист вообще-то. И меня не жалко.

— Не смешно, — проговорил Репях.

— Даю добро, — бросил я, глядя, как Макс продолжает полосовать защиту тримера, а тот не реагирует: кружится вокруг мошка — и пусть зудит.

Боковым зрением я заметил, как человек побежал к замаскированной «амфибии». Но как только она поехала, тример услышал мотор и навел оружие на вероятную угрозу, пальнул и снова попал в купол, только неприцельный выстрел снимал всего 2% прочности. Он подожжет машину, как только она покинет безопасное пространство. Никто просто не успеет его протаранить, он ведь не будет стоять на месте и ждать, когда его задавят.

— Что там наши титаны? — спросил Тетыща. — Выжили?

Я мысленно потянулся к Виракоче, с которым была ментальная связь, и ощутил, что он жив, откисает в океане, усиленно регенерирует за счет поглощения планктона и всего живого, что имело неосторожность коснуться его тела. Чтобы восстановиться хотя бы наполовину, ему понадобится как минимум полчаса. За это время нас убьют. А если вызвать его сейчас, он просто развалится по дороге.

Макс сместился за защитный купол тримера, чтобы не мешать обстрелу, и не оставил надежд его расковырять.

— Макс, уходи, — велел ему я.

— Хрена с два меня заткнешь! — воскликнул он что-то странное, работая руками, будто мельницами.

Соприкасаясь со щитами, его клинки вспыхивали ярче.

Никакая тактика не работала! Мы разбивались о тримера, как волны об утес! Пришелец же от своей тактики не отступал, чтобы разделать нас, как бог черепаху: снять панцирь купола, а дальше начнется избиение младенцев, потому что для него мы именно таковы.

— Не дайте ему уйти, — попросил Семецкий. — Я его танком протараню. Если машина загорится, тварь получит больше урона.

— Сделаю! — тотчас отозвался Кема, мигнул и проявился.

Он тоже не опустил рук и помогал Максу вскрывать защиту, пока безрезультатно. Видеть бы хоть шкалу ее прочности! А то ковыряем вслепую. Может, половину сняли, а может, еще даже не оцарапали.

— Подстрахую, — сказал Кеме Тетыща, но услышали все.

У Бергмана щит аналогичный тому, что у пришельца, только в десятки раз слабее, и дает абсолютную защиту, пока не слетит; Бергман прикроет Кему и Макса заодно.

Тетыща, Макс, Кема встали позади купола. Надеюсь, у них хватит сил толкнуть тримера под колеса многотонной машины, когда он ломанется от броневика.

«Амфибия» взревела мотором и пошла в самоубийственную атаку. Надеюсь, водитель успеет выпрыгнуть, когда машина загорится.

— Справлюсь, — будто прочтя мои мысли, отозвался Семецкий. — У меня броня.

Тример выстрелил в броневик, но купол пока защищал его. Прошло ровно пять секунд, прежде чем пришелец смог выстрелить еще раз, и этого времени хватило машине, чтобы разогнаться.

— Живи, Юра! — заорал Дмитрий Репях.

Вдруг откинулся люк, и оттуда выскочил Семецкий — за секунду до того, как по «амфибии» прокатилась огненная волна. Броня заполыхала. Враг отпрыгнул назад, к Тетыще и остальным, но был отброшен под машину…

Щиты пришельца выдержали столкновение с горящим броневиком!

Наши разбежались в стороны.

Законов физики никто не отменял: пылающий броневик, как более тяжелое тело, потащил тримера дальше, припечатав к поваленному дереву, на которое тотчас перекинулся огонь. Я успел заметить, что, пока тримера волокло, щиты не смяло, не уменьшило, и пришельца несло вместе с его сферой, причем он находится в двух метрах от каждой стенки. А потом броневик скрыл тварь с наших глаз.