Книга Рай накануне, страница 82 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Минуту! — повысила голос Лиза и улыбнулась, взяла Болотова за руку. — Осмотр. Порядок такой.

Веки ее сомкнулись, Лиза замерла и глубоко задышала. Я стоял рядом и сделал то, чего месяц не позволял себе даже загадывать: вызвал «Фазовый взгляд».

Семен Семенович Болотов, 62 года

Активная одушевленная оболочка 0-го уровня: 100%.

Одушевленная. Все это время я надеялся, что выносить можно тех, кто сохранит душу, и жил с этой гипотезой без возможности ее проверить, но теперь проверка пройдена!

Я тащил через Жатву не болванки, а живых людей. Да!

— Душа на месте, — сказала Лиза, и по ее лицу я понял, что она боялась того же, чего и я — что я принес кадавров. — Душа на месте, тело здоровое. Оболочка нулевого уровня.

Наконец захотелось выдохнуть. Я сел, обхватил Кроша обеими руками и уткнулся лицом в его загривок. Кот пах пылью и немножко — паленым. Он тарахтел, месил мне лапами доспех и тыкался мордой в ухо. Обнимал я его дольше, чем прилично командиру на глазах у строя, и строй, надо отдать ему должное, делал вид, что не смотрит.

— Крош по тебе выл, как собака, но только в первый час, звал тебя, — сказал Макс, отвернувшись к броневику. — Потом перестал, и я подумал: молчит, значит… значит, ты в порядке, Ден.

Я кивнул Максу, потому что в горле стоял ком, а командиру с комом в горле лучше кивать, чем говорить.

Лиза подошла, присела рядом на корточки и взяла меня за запястье. Подержала, послушала что-то свое, и только тогда сильно сжала мне руку.

— С возвращением, — сказала Лиза. — Знаешь, что с тобой было? Два часа комы, нитевидный пульс, зрачки, как у трупа… и никаких повреждений. Ты был официально самый здоровый лежачий больной острова.

— Я не лежал, а работал, — отшутился я, оглядывая лица. — Командировка, Лиз.

— Суточные потребуешь у жнецов, — улыбнулась Лиза и наконец обняла меня.

Тянуть до базы с докладом было нельзя, и я выдал информацию по-военному — так, как мы оба с Тетыщей любили, вслух и, дублируя голосом в клановый чат:

— В общем так, клан. Я вернулся. Жив. Цел. Был в прошлом, в пятнадцатом ноября, в самом дне, целиком. Пока проживал сутки, у вас тут проходило полторы минуты.

— Примерно так мы и думали, — сказал Тетыща.

— Со счета сбился на шестом десятке.

— Туева хуча витков, — со знанием дела кивнул Мигель. Теперь мы с ним были одноклубники. Точнее, отнопетельники.

— Что важно, добыл важную информацию, но подробнее не скажу. Просто поверьте на слово: оно того стоило.

Народ начал понимающе переглядываться, а я спросил у Мигеля:

— Как ведет себя аномалия?

— Спит, — ответил он, потом оглянулся на броневик и перестал улыбаться. — Свечение ушло внутрь, фон упал до фонового, но она там, командир. Я это железо чувствую не как остальные, ты же понимаешь.

— Бенитес, Гомес, Сориано, Лукас? — уточнил я.

— Внутри я их не видел. Ни разу, ни в одном витке. — Мигель сказал это ровно, но по тому, как он взялся протирать чистое забрало, было понятно, чего ему стоила эта ровность. — Только старые версии людей. Прошлое.

— У меня гипотеза, — подал голос Рамиз. Этот был помолодевший и сухой, но я еще помнил его грузным немолодым дядькой у стойки «Кали», слушавшим про рыбалку на Оби. — Петля у каждого своя. Персональная. Каждого запихивает в его собственный день: тебя — в твой, Мигеля — в его. Где-то там крутятся и эти четверо, каждый в своем.