Книга Ночь хищников, страница 93 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

В голове прозвучал голос Тетыщи:

— У Иссахара двадцать два процента «активности». Броня вся изломана, но еще выполняет свою функцию. У Костегрыза двадцать шесть процентов. Чистильщик отрезал ему руку-кувалду мономолекулярным ножом.

— У Иссахара уже двадцать процентов! — перебил его Лукас. — Расковыряли, теперь дело пойдет.

Я ускорился, обходя место схватки по широкой дуге, чтобы не попасть в замес. Потом двинулся вдоль купола. Если титан поляжет раньше, надо отвести трех оставшихся бездушных, чтобы подлечились не дали уйти чистильщику, задержали его. А вон и Костегрыз стоит на четвереньках и все равно поднимает-опускает вторую руку, вдалбливая в землю блестящую лепешку — то, что осталось от экзоскелета. Деформированный, он стал ловушкой для Иссахара. Не в силах сопротивляться, тот принимал свою смерть. Пятеро его выживших соклановцев палили по титану, но запаса прочности ему хватало.

— Человек Денис, — голос у Кемы был жадный, как у голодного. — Позволь мне порезвиться!

— Нет! Эти люди нужны живыми.

Подойдя ближе, я увидел, что «активности» у Иссахара осталось 9 %. Один удар Костегрыза, второй удар…

— Чистильщик Иссахар Мизрахи! Я вызываю тебя на дуэль! — решив, что попытка не пытка, выкрикнул я, но ожидаемо обломался.

Носитель метки «Отступник» лишен права вызвать на дуэль другого чистильщика или принять чужой вызов.

— Железный Феликс, железный Феликс. Раз-маз-ня! — сыронизировал Сергеич, глядя на расплющенный экзоскелет.

Я сел на задницу, вытер застилающий глаза пот и уставился в черное небо. Пять волн еще. Охренеть. Кемину и мою первую волну мы, похоже, пережили. Без потерь. Израильтяне, защищавшие своего босса, упали, перестав стрелять.

Где-то в лесу валялись арабы, их надо собрать для обнуления, как и этих евреев. Увы, уровень себе я купить не могу и не могу исцелиться.

Черт, как же больно. Вдохнув, выдохнув, я сосредоточился на насущном, отослал титана — он пополз в джунгли.

— У кого есть рупор? — мысленно спросил я. — Предложите евреям сдаться.

И вслух обрисовал ситуацию: первую волну мы отразили за полчаса. До второй волны осталось два с половиной. Это время нужно провести с максимальной пользой, лечь в реанимационный модуль хотя бы на час, и пусть меня подлатают. Заодно и вздремну, а то силы покинули меня разом…

В голове зазвучали десятки радостных голосов.

— Да, в этот раз мы победили, — повторил я и поделился планами подлечиться. — Во время моего отсутствия главным назначается Константин Бергман. Костя, задача номер один: взять в плен максимальное количество противников. Возьми Галю, она найдет их.

— Так точно, — откликнулся он.

Надо было поскорее попасть на базу, но я не торопился. Как и остальные, подошел к воронке, где погиб Иссахар. В это время Тетыща объявил израильтянам, чтобы сдавались. Все четверо выживших вышли из засад с поднятыми руками и легли лицом вниз: двое мужчин, две женщины. Все они были легко ранены, странные бронекостюмы — деформированы и разорваны. Они знали, что им грозит обнуление, но посчитали это наименьшим злом. Может, рассчитывали договориться с нами и вступить в наш клан.

Тетыща, включив свой щит, начал надевать на пленников наручники, блокирующие способности. Люди поднимались сами и добровольно шли в броневик, усаживались на скамейки в десантном отсеке. На их лицах была боль, рыжеволосая женщина плакала — такова сила отката. По-хорошему, их допросить бы прямо там, но я решил доверить это Тетыще, а самому лечь в реанимационную капсулу. От того, восстановлюсь ли я, зависит благополучие клана, а от того, узнаю ли что-то чуть раньше или чуть позже, не зависит ничего.