Онлайн книга «Ночь хищников»
|
Кстати, вертолет Мигель с Дитрихом почти починили. Он способен взять только четыре человека максимум, топлива впритык на туда-обратно. А распределить десять очков талантов мне помогли Лиза, Тетыща и Макс. Лиза ратовала за урон по инопланетянам, Тетыща за скорость, и оба были правы. «Сокрытие», конечно, тоже важный, но на острове бездушных почти не осталось. Так что Макс предложил схему четыре-четыре-два: четыре во «Внепланетарного чистильщика», четыре в «Ветер» и два в «Сокрытие души». Результат, надо признать, пробил потолок ожиданий. «Внепланетарный чистильщик» шестого ранга — 150 % урона, игнорирование 15 % защиты, пассивное сопротивление инопланетной энергии. «Ветер» одиннадцатого ранга — 380 % скорости, полная синхронизация восприятия и реакции, расход активности минус 40 % и, вишенка на торте, «Рывок» — мгновенный прыжок на двадцать метров с откатом в тридцать секунд. Я попробовал — мир мигнул, и я стоял уже в другом месте, без ощущения движения — просто раз, и там. «Сокрытие души» седьмого ранга — радиус контроля два километра, имитация инопланетных эманаций и, что важнее всего, невидимость для приборов наблюдения. Первым делом я потянулся к Донки Конгу. Связь восстановилась мгновенно — титан стоял и тупо ждал, «подвисший» после смерти скейра, который перехватил над ним контроль. Я отправил его к тоннелю — пусть разгребает завалы. Донки дошел, присоединился к бригаде бездушных и, представьте, вычистил тоннель до блеска — весь, включая машины, которые спрессовал в металлические шары. Когда вечером мы приехали с инспекцией на джипе, я обалдел: асфальт без камешка, без крошки. Прораб Донки Конг, как сказал Сергеич, сдал мне объект. На обратном пути Лиза сообщила, что периметр-детектор засек аномалию — одиночную крупную нечеловеческую сигнатуру, появившуюся на четыре секунды в пятистах метрах к северо-востоку от нашей базы и тут же исчезнувшую. Конфигурация, по словам Лизы, нестандартная. Скорее всего, Костегрыз — приплыл, тварь, и теперь шарится вокруг базы. Тетыща организовал двойную ночную смену и поставил «Страж» на автомат. Я отдал Максу изучить оба инопланетных артефакта — навигационный модуль скейра и черную коробочку Хорхе Уя. Символы на них, что характерно, оказались совершенно разными: на модуле — угловатые, как руны, скейровская письменность, а на коробочке — плавные, округлые, с петлями, напоминающие арабскую вязь. Другая раса, другой язык. Перед сном я заглянул к Копченовым. Мальчишки не спали всю ночь, рисуя одно и то же: россыпь черных точек, падающих по диагонали, как звезды. И среди них на каждом рисунке — одна серая, легкая, будто нарисованная шепотом. Рома сказал: «Эта звездочка хорошая. Она плачет. Остальные — злые». Я убрал рисунок в карман, и что-то засвербело в голове — информационный отпечаток из кристалла рептилоидов, наверное. Символы на коробочке Хорхе вызывали чувство узнавания, как будто я их уже видел. А ночью Макс вломился к нам без стука, бледный, с трясущимися руками. Дело было в коробочке Хорхе Уя. Когда Макс положил ее рядом с модулем скейра, она загудела, нагрелась, и из нее полилась речь — шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Система перевела обрывками: «Четыре по четыре… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…» |