Онлайн книга «Город титанов»
|
— Что происходит? — комментировал происходящее Пако, голос его звенел от возбуждения. — Я ничего не понимаю. Русский бьет русского? За что? Если Пако не сообразил, может, до других тоже не дойдет, и на арену выпустят провинившегося меня? И наручники снимут заодно. Я скосил глаза на Тетыщу в клетке. Его глаз заблестел, как у хищника, почуявшего добычу, он подобрался и встал, реагируя на кипеш и тоже не понимая, зачем я ударил Сергеича. — Лучше сдохнуть в бою, — проговорил Рамос сквозь зубы, тыча копьем приближающихся приговоренных, которые собирались на нас напасть и так доказать лояльность бандитам. И вдруг меня парализовало, ноги подкосились, словно кто-то выдернул из них все кости. Я понял, что воздействие идет через наручники, потому что Тетыща тоже упал, и успел прохрипеть: — Тебя… могут оставить на другую битву. Сергеич едва заметно кивнул, сплюнул кровь — ее было много, видимо, он специально прокусил язык или губу, алые капли заблестели на сером бетоне. Я ничком растянулся на балкончике и начал съезжать к его краю, глядя, как Рамоса прижали к стене. — Такого мы еще не видели! Восстание! Русский против русского! — голос Пако дрожал от восторга. И тут зазвучал голос кого-то из главарей, холодный, как лезвие: — Гор Бачев идет на арену. Мы поняли, что это было: попытка избежать драки. Если он травмирован, тем хуже для него. Сергеич имитировал умирающего до последнего. Я сам чуть не поверил. Когда его подняли, хрипел, харкал кровью и изрыгал проклятья, каждое слово было пропитано болью и яростью. На платформе он лег, поджав ноги, как раненый зверь, и даже короткий меч не взял. Правильно, молодец. Пусть противник думает, что он умирает, и потеряет бдительность. Вот только кто будет противником? Если выпустят тварь типа Мясника Второго, Сергеичу проще горло себе перерезать. Но Пако сказал, что будет «кто-то из наших». Вот с людьми такой фокус может пройти, если против Сергеича не выставят кого-то уровня так тридцатого, с бешеной регенерацией. Стоя на краю балкона и наблюдая, как Сергеича, словно мешок с картошкой, стаскивают с платформы вертухаи, Пако комментировал происходящее: — Похоже, Гор Бачев и правда ранен. Это уменьшает его шансы на победу и увеличивает шансы нашего бойца. Лично я буду болеть за него. Как думаете, кто это? — Анонсер взял театральную паузу, отхлебнул воды, губы его изогнулись в довольной усмешке. Зрители замерли в предвкушении, я тоже. Воздух сгустился от напряжения. С одной стороны, ясно, что против Сергеича выставят человека, и это хорошо. С другой — все, кого я видел, превосходили его в уровнях больше, чем в три раза. — Ита-ак! — воскликнул Пако, вытерев губы предплечьем. — Против русского выходит наш боец А-ариель А-а-агила-а-ар-р-р! Что-то знакомое… — Он же Фле-ектор-р-р! — голос анонсера прокатился по арене, как гром. — Почему он? Потому что Флектор совершил ошибку, предал семью и теперь должен искупить вину кровью! Я закрыл глаза и выдохнул, вспоминая, как Флектор растянулся на полу камеры, когда я сделал подсечку — как мешок с дерьмом. Возможно, повышая уровень, вонючка-Флектор сразу его теряет и откатывается к предыдущим значениям. А значит, у Сергеича есть шанс, и он молодец, что притворился умирающим. Пако смолк и посмотрел на балкон с начальством. В этот момент эффект паралича прошел, и я сел, глядя на главарей. Меня решили не бить и никак не наказывать, заранее приговорив к смерти. |