Книга Вторая волна, страница 131 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Мария, ты была ангелом. Покойся с миром! Твоя душа точно отправится в рай. Спасибо, что была с нами, что помогала. Царство тебе небесное!

Филиппинка размашисто по-католически перекрестилась. Все, кто знал девушку, молча стояли возле ее тела, не решаясь закончить прощание.

— Давайте я, — предложил Рамиз и замотал Машу в простыню, как в кокон.

Они с Максом на веревках опустили этот кокон в могилу. Первую горсть земли бросила Керстин, смахнула слезу. У меня у самого горло свело спазмом, и я отвернулся.

Настал черед Карины. Маша была перепачкана сажей и кровью, волосы ее напоминали воронье гнездо. Карина же будто просто уснула, приняв душ и нарумянившись, и выглядела безупречной. Казалось, толкни ее — и ресницы задрожат. Вспомнилось, как мы шутили о том, что я старше ее на девять лет, а значит, раньше помру, и она будет молодой вдовой, а вон оно как вышло. Удивительно, но плохое не вспоминалось.

Сергеич поглядывал на меня с надеждой, но пошел он к черту — кому, как не мне, произносить прощальную речь?

— Карина, — прохрипел я и вдруг будто пробудился ото сна, меня затрясло от злости и обиды. — Когда смотришь на молодую красавицу, которая так рано ушла из жизни, то не веришь своим глазам. Как сложилась бы наша совместная жизнь, вопрос. Но мы точно оба остались бы живы. А теперь тебя нет. Вчера еще была — и вот, остался только твой отпечаток. Так быть не должно, и я обещаю сделать все возможное, чтобы кошмар закончился. В память о тебе.

Сергеич едва сдерживал слезы, но когда пришла его очередь, был скуп на слова:

— Ты была очень яркой и живой, и обворожительной. — Встав на колени, он поцеловал Карину в лоб.

Потом он спеленал ее и вместе с Рамизом на веревках опустил тело в могилу.

Бобби и доктор Рихтер заработали лопатами, пятнадцать минут — и вот вместо двух девушек взрыхленная площадка два на два метра. Пройдет месяц-два, проклюнется молодая трава, и этого не останется.

Эдрик, шмыгнув носом, сказал по-английски:

— Покойтесь с миром, Кэрин и Мария.

От других погибших остались лишь кости вперемешку, хоронить там было нечего, разве что братскую могилу рыть, но смысла не было.

Когда закончили, я подошел к лежащему на земле рупору, поднял его. Прежде чем собирать народ, прокрутил в голове будущую речь. Мысли были медленными и тяжелыми, но оставлять вопрос с Сергеичем было нельзя. Мне досталась руководящая роль, я к ней не стремился, само так вышло. Причем я должен руководить группой, которая пытается выжить в опасных условиях: ладно зомби, но наверняка во внешнем мире есть и другие кланы, которые хуже зомби.

Кто-то режет глотки конкурентам, чтобы прорваться к власти, убивать и грабить. Мне оно все на фиг не уперлось. Потому что, когда ты один, то сам накосячил — сам исправил или понес ответ. Тут же, если накосячил — все видят, негодуют, и у неправильного действия куда более серьезные последствия. Оступился — умер человек. Но это не все! Пока я и прокурор, и президент, и судья. И один гражданин моего маленького государства совершил два преступления: ослушался приказа и убил невинного человека.

Кроме того, он уже получал предупреждение, что оставлен в группе до первой сознательной серьезной ошибки. И вот она, эта ошибка. Ошибка, повлекшая смерть человека.