Книга Несущий свет, страница 71 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Я рада, что вы остаетесь, Денис. Правда. Ты прав, нам нужны люди, желательно сильные. Люди просто боятся снять с себя розовые очки.

— Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарил я. — Только не всем это по нраву.

— Не обращай внимания на Вику… — Лиза понизила голос. — Она всегда была… сложным человеком. Даже до всего этого. И поверь мне, она тут еще не самая склочная.

Я кивнул, мысленно отметив, что Викина необоснованная агрессия должна иметь какие-то причины. Нужно в них разобраться. Вряд ли виной тому, как сказал бы Сергеич, «хронический недотрах». Это у фотомодели-то? Нет, тут дело в другом…

На пятый этаж пришлось подниматься пешком. Макса подняли с трудом, он едва держался на ногах, но вцепился в контейнер, словно тот был его единственным шансом на спасение. Что, вероятно, так и было. Кстати, помочь нам никто не вызвался, сразу после совета народ разбежался досыпать. Люди жили не по старым нормам цивилизации, а следуя природному ритму — от рассвета до заката.

— Сергеич, ты здесь, — указал я на соседнюю дверь. — Макс через стенку.

— Не, нельзя разделяться, — отмахнулся Сергеич. — Да и за Максимкой присмотр нужен.

Резонно, учитывая ситуацию с «обнулением», держаться вместе.

— Ладно, — согласился я. — Тогда сегодня ночуем в одном номере. Втроем веселее и безопаснее.

— Логично, — пробормотал измученный Макс. — А то как-то стремно стало после того, что ты рассказал про обнуление.

Пока Сергеич помогал ему добраться до кровати, я подпер дверь креслом, чтобы никто не смог войти, электронные замки-то не запирались, а потом раздвинул кровати, создавая два отдельных спальных места.

Мои мысли прервал Сергеич.

— Дежурить будем по очереди, — озвучил я план. — Сергеич, ты первый, потом я, потом Макс, если сможет.

— Епта, почему это я первый? — возмутился электрик. — Думаешь, я бодрее вас?

— Потому что я выгляжу, как будто меня только что выкопали из могилы, а Макс едва ходит, — резонно заметил я. — К тому же, ты самый старший и крепкий.

Сергеич приосанился, польщенный, и согласился взять первую смену. Я сразу рухнул на кровать и провалился в беспокойный, но глубокий сон.

Только закрыл глаза, как смерть в белом склонилась надо мной. Заорав, я почему-то не ударил, а лягнул эту смерть, вскочил и… проснулся. Смертью был Сергеич, принявший душ и одевший белый халат. Повертев пальцем у виска, он плюхнулся на мое же место, гад!

Походив по номеру туда-сюда, я окончательно проснулся, почесал шрамы на животе и не просто понял — каждой клеточкой тела ощутил, что ежику надо помыться. Открыл дверь в душ, чтобы мыться, не покидая поста, и включил воду.

В лицо, покрытое засохшей коркой, ударили теплые струи воды. Я намылил волосы, растер пену по телу. А-а-а, какой же кайф! Это лучше, чем оргазм! Сказал бы мне кто месяц назад, что скоро я буду радоваться душу, консерве тунца, банке меда — рассмеялся бы в лицо.

И вот как повернулась жизнь. На ум пришла старая-старая песня «Крематория»: «И незначительным стало то, что было когда-то главнее всего». Дорогие тачки, пентхаусы, яхты, самолеты, бриллианты, сисясто-губастые телки — все это стало хламом, памятником нашим заблуждениям.

Хотелось плескаться и плескаться, но я помнил, что ресурсы ограничены, и заставил себя выключить воду. Накинув такой же, как у Сергеича, халат, вышел на балкон, подышал свежим воздухом.